Рецензия на книгу

• 

  lis_ryzhaja

  21 августа 2016

  Клеменс - это книга, в которой высокое сочетается с низким, чёрный юмор соседствует с лирическим настроением, специфические термины употребляются с жаргонными словечками.
  Самое интересное - понимаешь, что если вдруг взять и вырвать одно из таких предложений из Клеменса и вставить в обычный и ровный по стилю текст, то смотреться будет просто чудовищно.
  

  
  Дублер его детородного органа растет из моего (да уж, "моего") лица.

  Или вот например:
  

  
  Когда противники выворачивали друг другу кишки с помощью похожих на мороженое-эскимо гранат… Когда, стрекоча с вертких, как стрекозы, аэропланов, военные авиаторы изящно переводили суетящиеся внизу тела из вертикали в горизонталь…

  
  Понятно, что автор, кружа читателя в вихре слов, обманывает, не иначе. Но этот тот случай, когда и сам обманываться рад.
  Сложносочиненные, сложноподчиненные, сложносочлененные предложения тянутся бесконечной вереницей. Кутерьма нагроможденных стилей. Мельтешение неимоверных вывертов.
  

  
  Ель – это зверь, таинственный зверь – ох, да она же зверюга в щетине, разве не так? (по коже - волной - мурашки), – и она должна жить себе с лесными зверями, а она стоит тут, униженно и подневольно, в этих обманных налюминофоренных шишках и прочей человечьей мишуре…

  Автор, вы меня закружили. Мне тошно. Хватит. (Пауза) Нет, покружите еще.
  Всего в одном предложении здесь умещается столько нежности и чувственности, что сердце уже не может отличить счастье от боли. А всего остального здесь - через край: ненависти, гниения, мерзости, лицемерия, отчаяния.
  Эмоционально книга вымотала меня настолько, что я больше не хочу читать про равнодушных до отупения матерей:
  

  
  

  • Мамочка, забери меня, пожалуйста, можешь не кормить, мне ничего не надо, только забери!..

    Я больше не хочу читать про детей, ненавидящих своих родителей:

  • Это такой ужас – состоять из своих родителей. Я чувствую себя наполненным трупным ядом. Тупая деспотичная мать. Пошляк, психопат – отец..

    Я больше не хочу читать про мразь, которую нельзя назвать женщиной:

  • У нее одна-единственная роль : она - интеллектуальная сосальщица недоразвитого сигарлелетного фаллоса. Сколько в ней пустого места! Какие бездонные резервуары!.. В нее именно сливали – как сливают в унитаз, в очко, в проститутку. Она принимала всех кого угодно – всех, кто приходил к ней за шкаф, и всех, кто встречался на улице, в транспорте, в очереди, в гостях – кого угодно, когда угодно и где угодно...

    Глаза бы мои все это развидели! Память, за что я тобой наказана?! Финальная сцена с олененком - чересчур. Больше не вынести. Плотина прорвана. Точка.

  5 понравилось

  700