Рецензия на книгу

• 

  toy5 августа 2010 г.

  Аннотация от издателя к «Письмам» начинается так: «Наш мир - глазами китайского мандарина X века? Вечеринки и виски, телевидение и - о ужас! - заводской фарфор и алюминиевые чайные ложечки?!». Оставим в стороне стиль, самое главное, что ни о каком фарфоре и алюминии речи в книге не пойдет, об ужасе ширпотреба, кстати, тоже, если не считать ужасом формулировку «сделано без любви».

  Сюжет прост: китайский мандарин с другом изобретают компас времени и отправляется на 1000 лет вперед, но попадает не в Срединное царство, а в Мюнхен. Там он остается на восемь месяцев, исследует разные стороны жизни немцев и описывает их во письмах своему другу. Эти описания — внешняя канва книги — весьма любопытны, например его взгляд на потребление коровьего молока, часы с секундной стрелкой и фотоаппараты:

  
  
  

  Сутки же они делят не только на часы, но и на шестидесятые доли часов ("Ми Ну-тао", и даже на шестидесятые доли Ми Ну-тао; эта последняя единица времени, краткая, как взмах крыльев воробья, называется "Сэ Кун-да"). <...> Давно известно, что разделенное меньше целого: неразделенное целое больше, чем сумма его частей. Это закон, в отношении времени особенно справедливый: здесь я в этом убедился. Большеносые раздробили свое время на множество частей, и оно мстит им тем, что проходит так быстро, как только может.

  Большеносые везде и всюду пьют коровье молоко. Этот порок, по-видимому, совершенно неискореним. <...> Представь себе: то, что исходит из рыхлого, покрытого венами вымени такого грязного, вонючего животного, как корова, человек подносит ко рту и даже пьет.

  Поскольку пользоваться этими шкатулками, а значит, и создавать картинки, очень легко, за это охотно берутся даже самые бездарные люди. И происходит то, что не могло не произойти: после того, как это перестало быть труднейшим искусством, люди начали бездумно изображать все, что только попадется им на глаза.

  Но еще интереснее то, что это не только история про немцев «глазами постороннего», но и история про китайца X века. Прекраснейший Гао-дай произносит длинные пышные приветствия, не помнит, как зовут каждую из его тридцати дочерей, называет своих подопечных поэтов «безрогими дьяволами» и больше всего скучает по собачьей печенке и Сяо-Сяо. Кто такая Сяо-Сяо однозначно не раскрывается, но множество деталей помогут догадаться.

  Гао-дай не «дикарь», он вникает во все тонкости мира и устройство телевизора и другой техники не кажется ему слишком сложным («не сложнее нашего компаса времени», как он пишет в одном из писем). Он считает разумными и благими идеи всеобщего равенства прав и отмены смертной казни, вообще все новое он сначала анализирует и только потом судит. В этом одна из идей книги — умный человек является таковым и в Мюнхене XX века и в Китае X, он всегда найдет себе подобных и найдет с ними общий язык.

  10

  10