Рецензия на книгу

• 

  BLacK_HeaRt99

  9 июня 2016

  Муму - эта самая первая трагическая книга, которую я прочитала еще в далеком детстве.
  Барыня сначала "купила" Герасима, потом отняла его любовь Татьяну, а затем и вовсе приказала убить собаку. Собаку, которая ничего не сделала, кроме как не стала к ней подходить
  

  
  – Муму, Муму, подойди же ко мне, подойди к барыне, – говорила госпожа, – подойди, глупенькая… не бойся…
  – Подойди, подойди, Муму, к барыне, – твердили приживалки, – подойди.
  Но Муму тоскливо оглядывалась кругом и не трогалась с места.
  – Принесите ей что-нибудь поесть, – сказала барыня. – Какая она глупая! к барыне не идет. Чего боится?
  – Они не привыкли еще, – произнесла робким и умильным голосом одна из приживалок.
  Степан принес блюдечко с молоком, поставил перед Муму, но Муму даже и не понюхала молока и все дрожала и озиралась по-прежнему.
  – Ах, какая же ты! – промолвила барыня, подходя к ней, нагнулась и хотела погладить ее, но Муму судорожно повернула голову и оскалила зубы. Барыня проворно отдернула руку…
  Произошло мгновенное молчание. Муму слабо визгнула, как бы жалуясь и извиняясь… Барыня отошла и нахмурилась. Внезапное движение собаки ее испугало.
  – Ах! – закричали разом все приживалки,– не укусила ли она вас, сохрани бог! (Муму в жизнь свою никого никогда не укусила.) Ах, ах!
  – Отнести ее вон, – проговорила изменившимся голосом старуха. – Скверная собачонка! какая она злая!

  И за то, что она не стала делать-то, что ты повелеваешь? Не захотела к тебе подойти? И целовать твои ноги, как это делают твои подданные? За-то, что она выла ночью?

  
  Муму навострила уши, зарычала, подошла к забору, понюхала и залилась громким и пронзительным лаем.<....>В это самое время барыня только что засыпала после продолжительного «нервического волнения»: эти волнения у ней всегда случались после слишком сытного ужина. Внезапный лай ее разбудил; сердце у ней забилось и замерло.
  

  А после этих слов и вовсе хочется плакать
  

  
  А Герасим все греб да греб. Вот уже Москва осталась назади. Вот уже потянулись по берегам луга, огороды, поля, рощи, показались избы. Повеяло деревней. Он бросил весла, приник головой к Муму, которая сидела перед ним на сухой перекладинке – дно было залито водой, – и остался неподвижным, скрестив могучие руки у ней на спине, между тем как лодку волной помаленьку относило назад к городу. Наконец Герасим выпрямился, поспешно, с каким-то болезненным озлоблением на лице, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на нее… Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком. Он отвернулся, зажмурился и разжал руки… Герасим ничего не слыхал, ни быстрого визга падающей Муму, ни тяжкого всплеска воды; для него самый шумный день был безмолвен и беззвучен, как ни одна самая тихая ночь не беззвучна для нас, и когда он снова раскрыл глаза, по-прежнему спешили по реке, как бы гоняясь друг за дружкой, маленькие волны, по-прежнему поплескивали они о бока лодки, и только далеко назади к берегу разбегались какие-то широкие круги.
  

  P.S. прошу прощения у тех, кому трудно было это прочесть, а тут эти страшные строки...

  24 понравилось

  308