Рецензия на книгу

• 

  Ronicca

  4 июня 2016

  Читала произведение без сокращений, в двух томах из собрания сочинений ( раз , два ), но для удобства отметила одной книгой.
  Заранее извините за жёсткость.

  
  — Я погибла, погибла! Хуже чем погибла. Я еще не погибла, я не могу сказать, что все кончено, напротив, я чувствую, что не кончено. Я — как натянутая струна, которая должна лопнуть. Но еще не кончено... и кончится страшно.
  — Ничего, можно потихоньку спустить струну. Нет положения, из которого не было бы выхода.
  — Я думала и думала. Только один...

  Местами прекрасно, местами никак

  Чего я не ожидала от гениального, открытого для себя только в прошлом году, Льва Николаевича "Наше всё" Толстого, так это книги, которая ничем не зацепит. То ли у меня такой жизненный период, что "Джейн Эйр" и "Анна Каренина" пронеслись мимо, то ли эти два представителя мировой классики действительно "не моё". Про книгу Бронте я уже высказалась, вернёмся к "Карениной".
  Во-первых, главная героиня — ТП, курва и просто нехорошая женщина.
  Во-вторых, Вронский может и не такое дерьмо, каким кажется, но его эгоизм и упрямство, собственно, и стали причиной разыгравшейся драмы (не считая "ТП-изма" Анны).
  В-третьих, Алексей Александрович Каренин — с прибабахом, но на фоне своей жены с любовником — очень даже положительный персонаж.
  Вообще, не скажу, что здесь есть хоть один на 100% отрицательный герой, какие бывают, например, у Достоевского. В этом (и не только в этом) и заключается реализм Толстого: краснеют и бледнеют у него, как и у Фёдора Михайловича, все персонажи аки анимешные девочки, но в целом нет такой картонности.
  Очень сильный момент — смерть Карениной:
  

  
  И в то же мгновение она ужаснулась тому, что делала. «Где я? Что я делаю? Зачем?» Она хотела подняться, откинуться; но что-то огромное, неумолимое толкнуло ее в голову и потащило за спину.

  Её последние мысли напомнили мне "Смерть Ивана Ильича": такое ощущение, что Толстой знает, каково это — умирать. А ещё он лучше всех в мире (поправьте, если ошибаюсь) умеет выражать словами то, что ты чувствуешь всю жизнь, живёшь с этим, не задумываешься и уж тем более не можешь ни сказать, ни даже понять в полной мере. До тех пор, пока не прочтёшь у Толстого это в лучшей, какая только может быть, словесной форме.
  Смерть Николая Левина тоже можно назвать ранней версией "Смерти Ивана Ильича". Это ещё один сильный эпизод.
  

  
  — Не уходи, — сказал Николай и протянул руку. Левин подал ему свою и сердито замахал жене, чтоб она ушла.
  С рукой мертвеца в своей руке он сидел полчаса, час, еще час. Он теперь уже вовсе не думал о смерти. Он думал о том, что делает Кити, кто живет в соседнем нумере, свой ли дом у доктора. Ему захотелось есть и спать. Он осторожно выпростал руку и ощупал ноги. Ноги были холодны, но больной дышал. Левин опять на цыпочках хотел выйти, но больной опять зашевелился и сказал:
  — Не уходи.

  Любовные линии не понравились, социальные — казались не к месту, а в радиоспектакле, который я неудачно пыталась слушать, вообще были вырезаны. Хотя мысли и взгляды Константина Левина имеют большое значение, мне показалось, что они здесь лишние.
  Впечатление в целом не радужное. Но планы прочитать всего Толстого остаются в силе.

  35 понравилось

  23

  250