Отзывы о книге Враги общества
dezoti29 мая 2016Я по своей природе очень плохо приспособлен к жизни на людях. Все свои школьные годы я только и старался, чтобы меня никто не заметил, и, начав работать, ничуть не переменился. Но посмотрите, до чего дошел!..
Мишель Уэльбек
Я неровен, противоречив, раздроблен, люблю жить несколькими жизнями сразу, параллельными, взаимоисключающими. Я просто не могу выбрать себе один-единственный образец, каким бы великим, сияющим, бесспорным он ни был.
Бернар-Анри Леви
В книге представлена переписка между двумя «врагами общества», известными французскими писателями Уэльбеком и Леви.
Диалог противоположностей. Некая шахматная партия или партия в го, но без присущих данным видам игр целей поставить мат (в случае шахмат) или окружив противника, съесть его (в случае го). Правда, начало переписки говорит об обратном — ощущение, что будешь свидетелем интеллектуального поединка, словесных боданий, изощренных комбинаций, болезненных шахов и нервных попыток лишить соперника «точек свободы». Но, на мой взгляд, Уэльбек и Леви успешно избежали банальной и упрямой стычки двух эго, но при этом и не допустили надоедливого пережевывания жвачки дипломатичного поведения, не боясь обострять собственные отношения.
Мишель предстал для меня несколько иным, хотя и не удивил. У меня были подозрения, что то, за что его критикуют и ругают моралисты, а именно: за откровенные и жесткие картины сексуальной жизни, извращенное видение и поведение его главных героев и персонажей, по большому счету не соответствуют внутреннему содержанию самого Уэльбека, не являются его мысленной доминантой. Подобный сексуальный трэш, «грязный реализм», чернуха на худой конец, которыми скрепляет свое повествование Уэльбек — это его методы, применяемые для осуществления тех или иных задач, идей, образов. У каждого писателя есть свои излюбленные способы достигать цели. У Уэльбека это означает— обратить внимание читателя на то или иное обстоятельство, отчасти шокировать его, но не забавы ради, а основываясь на своем видении и понимании тех проблем и больных мест, которыми изобилует общество.
И во Врагах общества Мишель отвечает критикам:
Я держу перед миром зеркало, отражение им не по вкусу. Они морщатся, поворачивают зеркало лицом ко мне и заявляют: «Вы описываете не мир, вы описываете себя». Заявляю и я в свою очередь: «В своих жалких статьях вы пишете не обо мне, не о моих книгах, вы просто лжете, обнаруживая собственную низость».
Уэльбека воспитывали, так скажем, бабушки. Нужно отдать должное ему, он не прячется за масками притворства и закрытости, готовый обсуждать и столь сложную тему, как роль отсутствующей в его жизни и враждебной по отношению к нему матери, делать предположения, выводы.
Но если человек своей матери практически не знал? Логичнее предположить, что в дальнейшем он будет настойчиво искать общества женщин, всеми силами стараясь узнать то, что осталось для него неведомым. Может, именно по этой причине я «одержим сексом»? Но в моей жизни нет никакой одержимости. Конечно, бывает и одержимость, но бывает и полное небрежение. Я думаю, что и в этой области я тот же циклотимик, как во всех других.
Чего не скажешь о Леви, к которому я, возможно, отнесся предвзято и уделил недостаточно внимания. Он сам признается в своей вечной скрытности, в наличии невероятных тайн, которые покоятся внутри его архисложной души.
У меня... болезненная страсть к скрытности. Говоря «болезненная», я подразумеваю, что ширмы, заставы, подставы для отвода глаз, ложные ходы и тропы, ветвясь и разрастаясь, как это было у меня в ранних романах, запутывают в конце концов и меня, я увязаю сам, становлюсь пленником собственных ловушек, хотя хотел только отвести глаза зрителю. Я как тайный агент, который выполняет задание, но уже не помнит, какое и для кого. Или заигравшийся актер, запутавшийся в собственных масках и подлогах.
Леви производит впечатление крайне противоречивого человека, любящего много и зачастую ни о чем поговорить. Отличается повальным красноречием, патетическими настроениями, бесконечной страстной любовью к слову, которая, по-моему, в его случае порождает ничто иное как словоблудие. Я, я, я — в этом весь Бернар-Анри. Такое постоянно подвижное, вертлявое, громогласное, полное тайн и секретов, находящееся в близких и тесных связях с сильными мира сего существо, которое ну никак не смогло вызвать у меня симпатию и пробудить дальнейший интерес как к нему, так и к его творчеству. Но посредством Леви, а возможно и благодаря ему (тут ему необходимо отдать должное), с предельной для меня четкостью и ясностью проявил себя в этом диалоге Мишель Уэльбек. Именно Леви, как мне кажется, больше Уэльбека старался нащупывать то, в чем они сходятся, что их «разделяет, что сближает на поверхности, но разделяет изнутри, — словом, определяет их взаимоотношения».
Отдельные куски писем заслуживают особого, пристального внимания — это тема литературы. Самые аппетитные, на мой взгляд, страницы книги. И здесь Уэльбек так же вне конкуренции.
Любопытно открытие сделанное Мишелем в плане поэзии. Видно, что он посредством данной переписки осознал, а точнее определил для себя важность поэзии, с которой он и начинал делать первые шаги в мире литературы.
В поэзии живут не только персонажи, живут слова. Они словно выделяют радиоактивное излучение. У них мгновенно возникает собственная аура, присущие им вибрации.
К роману же у Мишеля другое отношение ("роман - это разновидность механики"), возможно, спорное, и здесь он несколько лукавит, все-таки большую часть времени он отдает написанию романов, а не стихотворений, хотя и на любовь к последним это никак не может повлиять разрушительно.
Но, к счастью, прозу Уэльбек также не обходит стороной и рассказывает некоторые нюансы, связанные с ее написанием.
Мне скучно копаться в себе в поисках гипотетической истины, зато приятно чувствовать, как внутри меня развиваются персонажи, люблю ощущать, как между ними и мной зарождаются восхищение, ненависть, ревность, зачарованность, желание. Не знаю почему, но мне нужна эта вторая жизнь.
Помимо литературы и биографических пассажей, в книге предостаточно бесед о политике и религии, о Франции, а также и о России. И даже таким аполитичным и мало что знающим в истории религии читателям, как я, подобные рассуждения и экскурсы представляются занимательными и не набивающими оскомину.
Не обошлось также и не без всем известного унывающего, пессимистичного, беспросветного Ульбека. Если Бернар-Анри Леви — это перманентный борец, активист, позитивистски направленный, скрывающийся за грудой напыщенных слов и избытком «радостных страстей», то Ульбек — это мрачный, безнадежно и быстро стареющий, полный неиссякаемых страданий и неизбывных ран писатель, слепо преданный книгам и поэзии, мечтающий об уютных домах, взаперти которых его никто бы не трогал и не доставал, и НЕ ПРИЛИПАЛ.
К сожалению, я ничуть не преувеличиваю, говоря, что понемногу свыкся с печальной истиной: внешний мир враждебен, чужд, пронизан сквозняками нелепых и унизительных предрассудков и ограничений, мне там не место, я незваный гость, меня не ждет ничего хорошего, ничего занимательного. И я стараюсь, выйдя из своего уютного дома, поскорей пересечь открытое пространство и скрыться в другом уютном доме.
Уэльбек смело и решительно ставит себе диагнозы, а попутно и обществу/человечеству, не прячась за ширмы, способный раздеться догола у всех на виду, и не заигрывая с публикой.
(Ульбек в том числе и о собственной неспособности воевать): Мне в высшей степени неприятно предположить, что избранное мной амплуа эгоиста и жалкого труса вызовет у современного читателя больше симпатии, чем ваш хваленый героизм. Но я знаю своих современников. Именно так и случится.
Именно так и случается.
Правда, хочется завершить на более оптимистичной ноте и воспользоваться слегка несерьезной, оброненной как бы невзначай фразой Уэльбека:
Пессимист я только в теории, а на практике мой энтузиазм и наивность вызывают порой изумление даже у меня самого.
Резюме
Читая книгу, все равно что слушаешь беседу двух умных, образованных, интересных личностей. Для меня Враги явились некой отдушиной, глотками свежего воздуха. Это тот случай, когда книга заменяет живого собеседника.
Странный, безутешный Мишель Уэльбек, маниакально любящий животных и деревья, долину Шэннона в Ирландии, вообще природу, несмотря на всю свою мрачную, безысходную, тревожную философию, прошитую собственным бессилием и неверием, все же производит впечатление цельной, собранной, разумной личности, ну а то, КАК он умеет писать - достойно всяческих похвал.
Разность взглядов и восприятий Уэльбека и Леви не помешала создать им качественный продукт, пространство, где они по-свойски разделили с читателями свои отчасти философские взгляды, детские воспоминания, проблемы и трудности, и приоткрыли завесу на самих себя, как оказалось, на таких же ранимых, чутких, обреченных на удачи и неудачи, на жизнь и смерть людей, как и все мы.
6 понравилось637
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым