
Когда появилось упоминание русских романов, я поняла что это: великие русские тоска и (с)мятение (от слова "метаться") на японской почве (японская леди Макбет Мценского уезда, но и, конечно, без Анны Карениной не обошлось). Вместо широты души и в омут с головой - японская церемониальность и абсолютная подчиненность. Почва превалирует, поэтому глаза у меня становились все больше и шире как в японских аниме.
Когда нет героини, пробивается красота слога. Но невменяемость героини перебивает все.
Вероятно, Мисима пытался сатирически вывести некоторых персонажей (старшего брата с женой и, возможно, отца). Но это такой смех, который показывает позицию автора, а не смешит. Жена младшего брата - всего лишь тень, даже не функция материнства.
Любовь? Животная даже не страсть у Сабуро, еще более животная - у Мие и прикрытая условностями (куртуазного) воспитания у героини. Необходимость любви по правилам у Эцуко подчеркивает социальный аспект, аналогично что-то такое в виде беса в ребро для демонстрации силы главы дома у Якито. Какая жажда у Эцуко??? Скука, не более. Сама придумала, сама страдает, сама обидилась, сама убила.

Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Я бы еще добавила, что очень заметно, что это ранний роман. Написано подростком-наблюдателем, который своих же персонажей (кроме Сабуро) не понимает, отсюда сарказм
Точно такое же было впечатление от книги