Рецензия на книгу

• 

  Unikko

  31 марта 2016

  Хочется отметить, что у книги удивительно скромное название, учитывая характер её содержания. После «Верлена и Рембо» положительно не хватает двоеточия и какой-нибудь «сенсационной» фразы, вроде «Развенчание мифа» или «Подлинная история жизни»: поскольку исследование Елены Мурашкинцевой - не просто «сравнительная биография» двух поэтов, но анализ и критика уже существующих документальных и художественных «версий» их жизни. Наверное, этим объясняется и отчасти оправдывается иронично-снисходительный тон повествования и язвительные комментарии к так называемым «апологетическим биографиям». Вот как, например, автор комментирует поэму(!) Поля Клоделя: «умиляет пассаж, где Клодель в непритворном ужасе говорит, что после отъезда Рембо Верлен стал представлять угрозу правопорядку — и именно поэтому угодил в тюрьму. Не вполне понятно, правда, за что бельгийцы так сурово обошлись с полубезумным, бренным "нечто"». Больше всего, по понятным причинам, досталось биографиям Патерна Берришона и Изабель Рембо: «самые недостоверные сведения исходят от Патерна Берришона и Изабель Рембо: они откровенно обожествляли Артюра — и делали это с таким упоением, что, вероятно, сами уверовали в подлинность многих из своих рассказов». И еще немного цитат:
  

  
  

  Отношения Рембо с местным населением породили множество легенд. Патерн Берришон изобразил своего шурина ангелом милосердия и кротости: "… туземцы поклонялись ему, как существу сверхъестественному". Согласно этой версии, Рембо был мудрым просветителем, к которому тянулись простодушные сердца дикарей, а сам он относился к ним с большой любовью и сострадал их бедами.

  … Кстати говоря, не отличавшаяся большим умом Изабель Рембо пополнила свой лексикон эпитетами брата: "… сколько неприятностей, сколько мук претерпел ты среди праздных и тупых негров".

  (В скобках нужно заметить, что книга посвящена исключительно биографиям поэтов, а не анализу их творчества. Правда, цитаты из стихотворений активно используются автором для подтверждения тех или иных событий из реальной жизни).

  В свою очередь авторское отношение к «объектам исследования» не является отстранёно равнодушным, как можно было бы ожидать. Скорее, автор испытывает к поэтам-«смутьянам» неприязнь? Зачем, казалось бы, в книге говорится о том, что Рембо умер не от рака, как принято считать, а совсем от другой, более «постыдной» болезни: «специалисты, тщательно исследовав симптомы и некоторые факты, пришли к заключению, что Рембо стал жертвой сифилиса». Для автора очень важно отметить этот момент, причем без какой-либо оговорки о «точности» заочных диагнозов, чтобы иметь моральное право сказать: «В тридцать семь лет Рембо фактически сгнил заживо». Подобное высказывание в отношении онкобольных звучало бы кощунственно, а для сифилитиков, получается, «так вам и надо»?

  Сарказм позволяет говорить увлекательно даже на самую скучную тему, и книгу Мурашкинцевой, надо признать, читать интересно. И, наверное, основана книга только на достоверных свидетельствах (письмах, дневниках) и их правильном толковании. Меня, правда, после прочтения «Попугая Флобера», позабавило упоминание в книге «английской исследовательницы Энид Старки». И, как следствие, посетила та же мысль, что и Джеффри Брейтуэйта, героя Барнса: не становится ли сама Мурашкинцева, рассуждая о Верлене и Рембо, «невольной рабой мелких бытовых обстоятельств»?

  21 понравилось

  289