Отзывы о книге Государство
CyberNomad8 сентября 2026Человек стоит перед выбором либо лицемерной общественной справедливости, вводящей запреты на желания и действия, которыми он не намерен поступаться, либо тиранического своеволия, пренебрегающего желаниями и мотивами других людей. Радикальная постановка вопроса о справедливости только и возможна в свете платоновской истории о пастухе Гиге, который, найдя волшебное кольцо, становится невидимым: он способен делать что угодно, не ожидая никакого наказания.
Можно сказать, что мы не живем в мире Гига. Но это не так. В макрополитической перспективы вожди тоталитарных движений показали, что непогрешимость и суверенность действительны. В микрополитической перспективе некоторые обладают властью в определенной области. Желающий становится мастером и носителем знания, сувереном отдельного домена бытия. Господин положения всегда потенциальный обманщик: ничто не мешает ему ввести несведущего человека в заблуждение по причине незнания. Папа римский непогрешим не потому, что принимает исключительно верные решения, а потому, что нет инстанции, которая могла бы ввести критерий оценки в его действия. Положение Гига сродни положению бога в креационистской модели. Бог безнаказан.
Пылким натурам не свойственно мириться с распределенным номосом, нормами. Если стремления и желания таких людей берут верх, очевидно, они готовы на любые преступления ради своего блага. Платону не важны нормальные люди, потому что нормальные люди не обладают силой и мощью сделать свое понимание блага общим. Нормальный человек довольствуется предварительной расценкой ценностей. Ему сообщено, чтó хорошо, а чтó плохо (Эйхман). Но свое благо всегда различно. Именно потому, что оно всегда «свое» его сложно перевести на язык общей коммуникации. Важность индивидуального или группового желания всегда сложно передать носителям другого желания. Возникает спектр эмоций от отвращения до намерения уничтожить. Одни люди желают жить сообразно своим желаниям и своему пониманию блага, а другие — иначе. В греческой философии презумпция стремления каждого к своему благу — это исходная точка размышлений. Стремление к своему благу не дисквалифицируется по причине аморальности. Хотим мы этого или нет — даже буйство нацистов — это стремление к своему благу.
Справедливость — чужое благо (Фрасимах). Иначе говоря, стремление человека к своему благу равносильно несправедливости по отношению к другим людям. Несправедливость — «вмешательство в дела другого». Роковое положение дел. Платон отвечает: возможно, что стремление к своему благу не соприкасается с перспективой несправедливости к другим людям. Философ пассивно не вмешиваться в дела других, потому что его интерес пролегает в плоскости, в которой ему оказывается нечего делить с другими людьми. Нам свойственно отказываться от многого, потому что нас многое не интересует. «Государство» — это политическая селекция.
Задача: сделать из пылких натур — потенциальных тиранов — философов. Эксперимент с Дионисием провалился. Философская евгеника возможна только с самых ранних лет. Острота и мощь желания не устраняются, но изменяются. Примечательно, что Платон говорит об изменении желания как о перемене потока. Еще примечательнее, что ровно в таких же терминах комментирует Фрейда Лакан, говоря о сублимации как об отведении потока: сублимация не трансформирует низменное в возвышенное — нет. Мы не знаем что низко, а что возвышено. Сублимация не вертикальна, она горизонтальна. Лакан говорит девушкам на своем семинаре, что он с ними не трахается, а разговаривает и получается от этого удовольствие если не меньшее, то возможно большее, чем если бы он с ними трахался. Желание трансформируется, и возможно трансформируется с прибавочным наслаждением. Если желание изменилось — значит изменилось свое понимание блага. Желание может стать философским. Через знание своего блага открывается возможность для того, чтобы быть справедливым.
6 понравилось12
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым