Item: Лавр
Rating: 5
Author: Evangella

24 марта 2016

Бывает, что начнешь читать — восторг, восторг, а к финалу разочаровываешься полностью. С этой книгой все наоборот. Конечно, можно воспринимать это, как чистую историю о средневековом врачевателе. Можно, но не нужно) Арсений, он же Устин, он же Рукинец, он же Врач, он же Амвросий, он же Лавр. С самого начала автор хоть и делает упор на последовательное житие-бытие еще маленького мальчика, живущего на попечении дедушки, тоже доктора-знахаря, но уже белыми стежками по страницам наметывает некие пространственно-временные сигналы. Тесная связь с природой, со всеми встреченными живыми существами, поразительно точные предсказания относительно будущего. Старцы играючи, с одного взгляда оценивают Habitus, заглядывают в невидимую обычному глазу Книгу Судеб, как мы в Википедию или на погодный сайт, и выдают прогноз точный чуть ли не до минут. Все это сыпано-пересыпано душеспасительными богоугодными разговорами и трудной судьбинушкой юнца Арсения. Перед нами талантливый и диковатый мальчишка, набитый под завязку знаниями, комплексами, страхами и эгоизмом, что в совокупности и привело к трагедии. Свои желания поставил превыше всего, потерял самое дорогое и приобрел масштабнейший комплекс вины. И он-то его и вытянул впоследствии на новый виток, самым чудесным образом. Редко встретишь, даже в книгах, такое поразительное сочетание полного отсутствия инстинкта самосохранения с исполинским иммунитетом. Ни чума его не брала, ни мороз лютый, ни лихие люди, про вшей и комаров даже заикаться не буду — он в этих паразитов, как в шубу заворачивался и хоть бы хны. А дальше Водолазкин прибавил оборотов и начал играть пространством-временем всерьез, по-взрослому. Псковский этап похождений Арсения порадовал интеграцией в мир Юродивых. Не чистой аскезой жив божий человек, данный тезис доходчиво объяснил страдальцу его новый знакомый Фома. По принципу конвенции ильфо-петровских детей лейтенанта Шмидта Псков был поделен предприимчивым Фомой на сектора для добычи пропитания. Грань времен рядом с людьми божьими автор стер окончательно, наделив тех способностью не просто давать смутные прогнозы жизненного срока, но и самым натуральным образом заглядывать в отдаленное будущее и выведывать все до мелочей. На фоне красивых словесных оборотов и душеспасительных поступков то пластиковые бутылки посреди 15 века возникают ниоткуда, то на простейший вопрос Арсения Фоме - Ты кто?, тот с ходу выдает - Три буквы в пальто! И не матерное слово в данной фразе поражает, хрен с ними с тремя буквами, а откуда пальто в лексиконе древнерусского бродяги появилось?) Фома на этом не останавливается и посылает нового знакомца жить на Комсомольскую площадь, ласково величает коллегой и философски относится к разным парадоксам. Что сказать, незаметно для самого себя Арсений втянулся и так же отшлифовал свои предсказательные способности и игру со смешением старославянского языка с современным. Именно такие литературно-мистически-стебные мелкие хулиганства автора подняли повествование на новую высоту. Плюс бесподобный серьезнейший юмор, дающий возможность усилить наслаждение от некоторых моментов истории. Прошлое-настоящее-будущее для некоторых героев стирается и перетекает плавно одно в другое. Эту линию продолжил итальянец Амброджо, приехавший в русские земли изучать приближающийся конец света. Где ж, как не здесь? Тем более, что наши дороги осмыслению Апокалипсиса очень способствуют, не властно над ними время, а конец света посреди них и не заметишь) Время относительно, как и все по теории Эйнштейна. Мы можем судить о течении времени лишь по отдельным элементам, что в эту бесконечную реку попали. Время не прямая линия, а скорее спираль, в которой каждый виток похож на предыдущий, но находится на более высоком уровне. Не просто так Водолазкин в серьезнейшей манере выдает разные дремучие верования и представления — один из героев доподлинно знает, что земля плоская, другой посыпает ирландской пылью землю, чтобы защититься от змей. Он предлагает читателю с высоты своего витка оценить по-новому многие старинные убеждения. Мы наблюдаем за его героями, как взрослые за детьми. И в то же время можем поражаться их мудрости, иногда их виток возвышается над нашим и уже они на нас смотрят с умилением и снисходительностью. А целитель Арсений — щепка в течении реки времени, плывет своей дорогой, соприкасается с другими щепками, они меняют его курс, а чаще он чужой перенаправляет. Витки спирали иногда сжимаются так сильно, что щепки могут друг друга увидеть даже свозь века, поделиться прошлым и будущим. На примере щепки и можно попытаться познакомиться с мирозданием, немного отстраненно, обменяться взглядами с самим собой, из детства увидеть свой закат, или рассвет, это с какой стороны смотреть. И это же сближение витков спирали убеждает, что люди во все времена одинаковы. Добрый человек способен на сущую мерзость, а душегубец может поразить широтой души даже праведника. Мы сами себе устраиваем Рай и Ад, и в материальном мире, и в недоступных высотах. Знания и опыт не цель, а лишь возможность и подручный инструмент в достижении внутреннего мира и равновесия. Осмысли свою жизнь, искупи свою внутреннюю боль, прости самого себя. Пока сам себя не простишь, никакой Бог отпустить грехи не способен. Без этих парадоксально-философско-временных заморочек вышло бы обычное малоосмысленное скучное житие очередного святого, каких уже тысячи написано и еще в сто крат больше напишут, после которых аж тошнит от книжной ненастоящей благости и праведности. Не о религии и не о житие отдельного человека. Из-за жития не стоило огород городить.

13 понравилось

108

Отзывы о книге Лавр

Лавр

Комментарии 0