Отзывы о книге Лягушки
elenaniki27 августа 2026Те, кто ест лягушек, в конечном счете в лягушек и превращаются
Ну, начнем с того, что Мо Янь - лауреат Нобелевской премии, которую ему присудили за "галлюцинаторный реализм, смешивающий сказку, историю и современность", и роман "Лягушки" как раз считается одним из самых популярных и читаемых его произведений. Несмотря на то что здесь будут упомянуты "лягушачьи ножки с перцем и солью, жареное в масле, лягушачья кожа, отбивная из лягушки с зелёным перцем, ломтики лягушки с побегами бамбука, головастики, тушёная в кислом соусе лягушачьих яиц шариками тапиоки", звучит как меню из какого-то азиатского ресторана, но за этим термином скрываются не только реальные лягушки, которые действительно там были, здесь лягушки, как оказалось, будут показываться в совершенно разном амплуа: от жутких ночных галлюцинаций до символа нерожденных человеческих жизней. Но к этой книге нужно подходить с осторожностью и заранее понимать специфику авторского стиля, чтобы потом не было негативных отзывов от непривычного повествования, ведь здесь во всей красе раскрывается тот самый галлюцинаторный реализм. Читая роман, я четко понимала, что Мо Янь взял конкретный и очень тяжелый период истории Китая, когда в стране начался мощный бэби-бум и людям буквально не хватало пропитания, и автору удалось показать глобальную катастрофу целой страны через призму жизни всего одного человека, что, конечно, требует от читателя определенной готовности к восприятию текста. По стилю авторского письма можно узнать такие специфические понятия - и это далеко не все, - как "хунвейбины", "каппутист" или "нувориш", понять разницу между "полевым цветком" и "домашним цветком", а также выяснить, что на местном деревенском сленге означает "разрезать арбуз".
Повествование в романе ведется от лица Кэдоу, что в переводе означает «головастик», и он рассказывает о своей жизни, но по большей части - о судьбе своей тети Вань Синь. Она была акушеркой, и пик ее деятельности как раз пришелся на годы Культурной революции в Китае. Если говорить вкратце о ее биографии, то изначально она была невероятно востребованным и уважаемым акушером-гинекологом, которая спасла кучу жизней и помогла появиться на свет множеству младенцев. В то время, пока деревенские повитухи по старинке садились роженицам на живот и калечили людей, тетя выступала противоположностью этим диким методам, из-за которых дети и матери часто просто погибали.
Те, кто ест лягушек, в конечном счете в лягушек и превращаются. А тетушка у нас героиня, которая выступает в защиту лягушек.
И вот тут наступает тот самый переломный момент, когда в стране провозглашают лозунг "одна семья - один ребенок", и Вань Синь, как верная слуга партии, начинает приводить этот приказ в исполнение. Если до этого она дарила жизни, то теперь ее новым амплуа стало то, что она эти же жизни забирала. И если со стороны может показаться, что она просто слепо подчинилась партийным лозунгам, то для меня было очевидно, что тетя искренне верила, что помогает своей стране и расчищает людям дорогу в лучшее будущее. Ведь если вспомнить, какой кошмар творился в Китае до этого периода, становится ясно, что она видела в ограничениях единственное спасение от повальной нищеты и голода.
И здесь важно зафиксировать, что Мо Янь сквозь действия тети Вань Синь показал лицо самой партийной политики, олицетворением государственной машины, и наверняка в огромном Китае таких преданных делу людей было множество, просто на ее примере показано нам истинное обличие новой идеологии, то, как она работала и какими методами внедрялась. Я не берусь судить, правильно это было или нет, но здесь точно стоит порассуждать на тему радикализма этих действий. Насильственные аборты на поздних сроках - это жестокие методы, и, как мне кажется, государству стоило начать хотя бы с базового сексуального образования, потому что Мо Янь наглядно описывает мысли и дикие убеждения тогдашних необразованных деревенских жителей, которые в нашем современном мире удивляют. Государство раздавало контрацепцию, а деревенские жители использовали презервативы просто как воздушные шарики на радость детям. А когда мужчинам предлагали сделать вазэктомию, они в ужасе отказывались со словами: "А потом гляди и елдак отрежут". Либо когда женщина говорила мужчине, что ему лучше будет сделать кое-какую процедуру, а он ей отвечает: "Лучше сама себе манду зашей". И даже когда им пытались по-человечески объяснить, что тут ничего страшного как бы нет, всего лишь нужно перекрыть семенной канал - они всерьез утверждали, что если его перекрыть и не выводить жидкость, то живот от этого лопнет. При чтении все эти предрассудки кажутся смешными в моменте, но становится совсем не смешно, когда понимаешь, что это реальный абсурд, в котором жили люди. И вместо того чтобы устраивать радикальный террор с принудительными абортами, государству нужно было начать хотя бы с этого - дать людям банальное сексуальное образование, чтобы они элементарно понимали, откуда берутся дети и как этого можно избежать, если беременность нежелательна.
Какой невероятной спасительницей тётушка была в самом начале своего пути, и кем она стала потом - вынужденным карателем для собственного народа. Кто бы что ни говорил и какими бы жестокими ни были эти радикальные методы, они дали свои плоды, остановив перенаселение, что в итоге стало огромным вкладом в развитие Китая и спасение человечества. Но за такие масштабные исторические решения всегда приходится платить, и главной платой здесь стало её собственное ментальное здоровье. На склоне лет Кэдоу застает Тётушку уже глубоко нездоровой, где та пыталась заглушить чувство вины создавала глиняных младенцев (руками мужа) - тех самых, которые так и не родились. Но при этом Кэдоу справедливо отмечает, что укорять в этой трагедии одну только тётушку нельзя, ведь ответственность лежит и на самих беременных, сознательно нарушавших государственные постановления. Если бы тогда никто не взял на себя смелость заниматься этой страшной работой, никто не знает каким бы был Китай.
Если ты виновата, то ты не можешь и не имеешь права умирать, ты должна жить, испытывать мучения, томиться, ворочаясь туда-сюда как рыба на сковородке, шкворчать и хлюпать как готовящееся лекарство, и таким образом искупить свою вину. А раз вина искуплена, вот тогда и можно со спокойным сердцем умереть.
Никогда не запоминаю названия торговых марок, по сути дела это какое-то внутреннее сопротивление, проявление некой ненависти человека из низов к вышестоящим, непростое выражение зависти. Это все равно что ставить пампушку выше хлеба, соевый соус почитать лучше сливок.
11 понравилось29
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Вот что вы со мной делаете? Я после каждой вашей рецензии добавляю себе новые книги в хотелки))
А если серьезно, то меня интересует тема "политика одного ребенка в Китае". Относительно недавно попадалось несколько книг, где это упоминалось их разных ракурсов. Как и с многими начинаниями "великого кормчего" это породило гораздо больше проблем, чем было изначально.