Рецензия на книгу

• 

  be-free13 марта 2016 г.

  Когда-то давно, когда только появился наш аналог ̶и̶ ̶в̶о̶в̶с̶е̶ ̶н̶е̶ ̶а̶б̶с̶о̶л̶ю̶т̶н̶о̶ ̶с̶л̶и̶з̶а̶н̶н̶ы̶й̶ популярной американской соцсети, сотнями создавались глупые группы с названием типа: «Группа тех, кто не наступает на стыки между асфальтными плитками». Все с радостью в них вступали - как же, оказывается не ты один ̶п̶с̶и̶х̶ человек со странностями, нас тут таких много, братьев по «разуму». И вот прям какой-то дикий восторг от ощущения единения с массами, осознание того, что кто-то размышляет и чувствует как я. Похожее у меня случилось при чтении «Поединка» Куприна.

  Не представляю, как можно читать Куприна и оставаться равнодушным или разочарованным. Мне он кажется таинственным литературным богом. После его книг современники, даже самые лучшие, кажутся пресными и малоинтересными. Куприн не просто пишет, мастерски владея словом, он совершает волшебство, проникая в душу, сшивая крепкими стежками личность героя и читателя. И Ромашов уже не совсем Ромашов. Это я марширую и воображаю, какая я самая лучшая и как меня сейчас заметят и отметят, это я сгораю от стыда и ненависти к себе, это я безумно увлечена чужой женой, а может и нет. Так глубоко, так метко, так умело. Так, как может написать только Куприн. Я чувствую всё, что чувствует Ромашов. Полное перевоплощение. Литературное волшебство. Хотя, казалось бы, военная тема конца позапрошлого века меня волнует мало. Но это не тема, это люди, это характеры и судьбы. И сегодня порядки тех дней видятся почти фантастичными, нереальными, утрированными: крестьянские мужи, унижаемые и подавляемые, страдающие; офицеры из хороших семей, позволяющие себе скотское поведение. Только вот прошло больше ста лет, а изменилось не так уж многое. «А воз и ныне там…». Потому что всё это в человеческой природе.

  После прочтения я жадно набросилась на рецензии. Хотелось найти оценку поступка Шурочки. Не нашла. Кто она? Безусловно, расчётливая и мерзкая тварь, убийца, чему служит подтверждением короткий и сухой отчёт о случившемся. Но был ли Ромашов так уж сильно в неё влюблён? Было ли всё задумано, предугадано на именинах? Как-то неправильно, чересчур жестоко, слишком ужасно, чтобы поверить. Однако вроде бы нет оснований и не верить, до чего подлыми бывают люди, как способны они играть на самых святых и трепетных чувствах, как хладнокровно подвести к неисправимой трагедии. И вот не стало не Ромашова, не стало целого мира, целой вселенной, меня. Я почему-то совсем не ожидала такой концовки и вдруг замерла, как обухом ударенная. Вот он, жестокий реализм.

  Куприн – писатель-волшебник, творящий невообразимое с моим внутренним миром, говорящий на одном языке с моим сердцем. Каждый раз после очередной нашей встречи я потом еще долго прихожу в себя, обдумываю, вспоминаю. Это то самое литературное волшебство, ради которого я читаю, наивысшая точка наслаждения.

  32

  396