Отзывы о книге Аз есмь царь. История самозванства в России
red_star4 августа 2026Новый ____________ явился!
Мы с женой когда-то часто ездили в Колпино на автобусе от станции метро Купчино. С завидной регулярностью я натыкался на 196-й, в котором заботливая рука кондуктора на видном месте разместила выписку из несуществующей инструкции по обороту наличных денег, которая разрешала ему не принимать крупные купюры и высаживать пассажиров, пытавшихся такими купюрами оплатить проезд. Вот так возьмешь и прикоснешься к многовековой отечественной традиции самозванчества, в которую франко-аргентинский автор включает и подобные самозванные документы.
Книга крайне чудная и очень интересная. Автор столь странен, со своим советским прошлым, что в 70-е, что в ранние 90-е, с одной крошечной статьей в Вики о нем на французском языке, с опереточной должностью в Аргентине и с одной (этой самой) книгой на французском, что его самого хочется заподозрить в самозванчестве или, по крайней мере, в создании фальшивой личности для прикрытия публицистической деятельности. Так он сам становится живой демонстрацией процессов, которые описывает в этой книге – как социальная практика стирает границы реального, позволяя самозванцам становиться на место кого-либо.
Сначала текст шокирует беспорядочностью. Автор прыгает с примера на пример, из эпохи в эпоху, речь его подобна тому набору звуков, что сыпался изо рта Вавилена Татарского в «Поколении «П» после того, как он отведал мухоморов. Но потом текст упорядочивает себя, и авторские измышления перестают пугать неровностью и начинают пугать срывом покровов с вековых российских тайн (это ирония, переходящая в сарказм).
На самом деле нового в авторском подходе достаточно мало, что не означает, что тему он разработал плохо. Просто это переупаковка советского нарратива о классовой борьбе. Клаудио пишет, что самодержавие выбрало такой подход к саморепрезентации, каковой поставил его вне общества. Царь трансцендентен, потому не познаваем, напрямую общается с богом, высшая личность и Другой. Но непредвиденным последствием такого подхода стало то, что трансцендентность эта привела к невозможности верификации царя – настоящий он или фальшивый нельзя сказать ни в один из моментов его существования. А потому царем может быть любой в любой момент.
При этом автор утверждает, что последний вывод – не следствие темности или мракобесия народа, а крайне удобное оправдание для формы классовой борьбы в обществе, где не сложились европейские форматы ее ведения. Недовольство – явление самозванца, который не может быть истинным царем, но к которому примыкают недовольные – попытка поменять режим. Потом, мол, самозванчество выродилось в воровство и подлоги, которые живут до сих пор, но сущность та же – если царь ведет себя не как идеальный тип царя, он ложен, поэтому его стоит попробовать заменить на самозванца, более соответствующему идеальному типу царя.
Далее структура заканчиваеся, начинаются частности в приложении к ходу нашей истории. Тут авторская мысль дает регулярные сбои и выкидывает коленца, которые я не смог толком понять. То московские князья не имеют отношения к Рюрику, то Шлиссельбург находится в Санкт-Петербурге, то автор делает крайне широкие выводы о сервильности российского общества из использования в деловой переписке обращения «холоп». Тут я стал думать о австро-немецком servus, который до сих пор весьма распространен в бывшей Австро-Венгрии.
Поразил мое воображение и черногорский фальшивый Петр III, который правил там несколько лет и был, хотя и не сразу, признан Екатериной как полезный персонаж в борьбе с турками. Вот уж поле непаханое для инсинуаций, теорий заговора и материал для построения братских связей с южными славянами.
Авторские набросы про то, что Петр I полусознательно воспроизводил паттерны жизни Ивана IV, хороши. Детство без родителей, отсутствие нормального наследника и убийство сына в частности, любовь к маскам и карнавалам, Бекбулатович – Ромадановский. В этом варианте Всепьянейший собор становится аналогом опричнины. У меня самого были подобные мысли недавно при чтении биографии Ивана от Бориса Флори.
Автор часто прибегает к тексту В. Г. Короленко о самозванцах. Тут просто поле для теорий заговора – одно прекрасное словосочетание «рептильная печать» чего стоит.
Дальше начались штампы и благоглупости. Как известно, историки в вопросе о политической культуре России раннего Нового времени делятся, как все приличные люди, на два непримиримых лагеря. Россия – исключение, наши институты уникальны, поэтому все, что схоже, на самом деле другое. Россия – небольшое отклонение от магистрального пути, поэтому за завесой идеологической мишуры самодержавия шли такие же процессы, что и в Западной Европе. Клаудио наш явно из первых, поэтому ему крайне тяжело, когда он сам сначала рассказывает, что изобретение фальшивых родословных для царских и королевских династий было стандартным процессом по всей Европе, а преследование шутов, актеров и скоморохов велось церковью и светскими властями повсеместно, а потом ему надо доказывать, что процесс один, но здесь это все имело совсем другое содержание. Неубедительно, совсем неубедительно.
А совсем смешно мне стало, когда я наткнулся на то место в тексте, где Клаудио наш костерит Суркова за попытки придать легитимности В.В. Путину через религиозные мотивы. Мол, на Западе такое невозможно, такой политик и такие его помощники сразу поплатились бы за подобные архаичные приемы карьерой и должностью. Мы все должны сказать большое спасибо Дональду Трампу за то, что он не считается с условностями, которые были почти обязательными для империалистов в последние десятилетия, и спокойно вскрывает нелицеприятную изнанку. В том числе с религиозными мотивами, избранностью богом и т.д. Вообще, вот эта отечественная благоглупость о воображаемом Западе должна бы укрепить нас в мысли, что Клаудио никакой и не Клаудио, в Аргентине не должно быть таких наивных исследователей, такие только у нас еще встречаются.
В итоге у нас крайне странный, но провокативный и заставляющий думать и спорить текст. Подкрепляя тезис о классовой борьбе и способах ее ведения у нас, автор, на мой взгляд, льет воду на мельницу не того лагеря историков, куда сам себя зачислил. И тут, опять, материал победил предубеждения исследователя.
34 понравилось135
Комментарии 3
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Да, меня это тоже напрягло, там еще какая-то странная хрень с попытками определить, от какого слова происходят дворянские фамилии типа Татищев - от татище и тому подобное, но быстро отмел, потому как вся книга не про доказательства, а про квинтэссенцию.
в Аргентине не должно быть таких наивных исследователей, такие только у нас еще встречаютсяТут я с тобой не соглашусь. Много раз натыкался на то, что тамошние людишки с радостью верят в тот образ, которые сами себе и создали. Была как-то статья в Вашингтон пост, что ли, и там журналист рассказывал, как он брал интервью у двух русских олигархов, спонсировавших сына Байдена; и он интересовался, мол, зачем вы делаете, он же просто сын, никто по сути, они же возражали, мол, сын, конечно, но ведь президента же, мы ему, он нам; журналист блеял, что это же Америка, здесь это не работает, на что олигархи долго и с удовольствием хохотали.