Отзывы о книге Работа над ошибками
M_Aglaya26 июля 2026Советская литература... подвид - перестроечная.
Сюжет: ГГ - журналист с активной гражданской позицией. Не сойдясь во мнениях с руководством своей газеты, он увольняется. Знакомые нашли ему место в другом издании, но там проблемы - нужно еще ждать, когда оно освободится. И тут он случайно встречает своего старого знакомого, с которым вместе учились в институте, тот, в отличие от ГГ, так и работал по профессии - преподавателем в школе. А сейчас его назначили директором, и у него масса идей и энтузиазма насчет того, чтобы организовать школу нового типа. Он предлагает ГГ поработать у него - учителем русского языка и литературы. Подумав, ГГ соглашается - все равно пока ему нечем заняться. И вот он работает в школе, с интересом присматривается к учителям, ученикам, всему окружающему...
Решила ознакомиться с творчеством автора, так как у нас в библиотеке его книг довольно много. Автор на слуху и все такое. Тут надо сказать, что автор прогремел в годы перестройки со своими романами "Сто дней до приказа" и "ЧП районного масштаба". Про проблемы в армии и работу функционеров партийного аппарата, как я помню. И я их даже тогда читала... По-моему, они выходили в журнале "Юность"... Я смутно припоминаю даже журнальные страницы... Но больше не помню вообще ничего - странный эффект. ))
И вот - прочитала. Книжка небольшая и довольно легко читается. Чувствуется, что автор - крепкий профессионал, пишет так ярко, выразительно... Но, опять же, странные какие-то ощущения остаются от книжки. Какая-то она пустая... В общем, попросту говоря, я ей не верю. (( В том плане, что вот автора что-то волновало, о чем он хотел рассказать, выплеснуть что-то и т.д. Книжка больше ощущается, как сделанная. Как будто автор не писатель, а журналист в газете, ему заказали написать статью по заданной тематике, он написал, раз нужно... а лично это его не трогает... Книжка вообще походит на какой-то конструкт, многие моменты ощущаются, как что-то знакомое, что уже было прочитано в других книгах и у других авторов. Как будто автор взял понемножку отовсюду и скомпоновал. Вот тут отчетливо различается "Доживем до понедельника" Полонского, тут сразу вспоминается знаменитая сцена с битьем морды у Макаренко... (только наоборот) Там упорно приходит на ум "Мой рабочий одиннадцатый" Никонова, здесь - "Вверх по лестнице, ведущей вниз" Кауфман... Ага, а тут добавляется модная горячая тема про репрессии... В таком духе.
Ну, вот так книжка более-менее сколочена. Но - конфликты недокручены - хотя уж в таких книжках "про школу" без этого никогда не обходилось! есть с чем сравнивать. Вот почитаешь Алексина или "Чучело" - и потом еще долго будешь дергаться, как лягушка под током... А тут что - типа главный момент в книжке, что на уроке проблемный ученик сцепился с учителем из-за поведения последнего, а тот встал в позу обиженки, а класс решил устроить что-то вроде забастовки в защиту ученика, а директор просил ГГ их успокоить и отговорить, чтобы у школы не было проблем... И ГГ с ними пообщался и успокоил. И что?? Автор явно не желает это все обострять, тут же показывая, что обиженный учитель сам решил уволиться, так как ему надоело возиться с детьми, а ученики просто решили побузить и т.д. Ну и - из чего тут огород городить?
Совершенно нелепое название - так и остается неясным о каких ошибках тут речь, кто их в чем совершил, кто и как над ними будет работать. В обоснование автор порассуждал на банальную тему, что жизнь невозможно писать на черновик, чтобы потом просто переписать набело и т.д. Так себе подводка.
Так что я не знаю... Может, просто не мой автор? ))
«Учение или, как теперь принято говорить, учеба – это, по-моему, многолетняя изнурительная война между классной доской и школьным окном. Начинается она – как и вторая мировая – 1 сентября, с переменным успехом идет весь учебный год, и только к маю распахнутое весеннее окно одерживает прочную победу. Тогда Министерство просвещения объявляет перемирие, продиктованное якобы заботой о детях и в дальнейшем именуемое «каникулы». * «Работающего ученика преподаватель обычно не трогает, точно так же хищник не обращает внимания на человека, притворившегося мертвым». «- Мужчины, как я понимаю, делятся на три типа: первые мямлят и смущаются, вторые изображают наивных нахалов, третьи, самые противные, ведут себя так, словно все услуги уже оплатили через фирму «Заря»… «Я еще раз глазами пробежал телефонограммы, вспомнил толстенную амбарную книгу, лежащую на столе у секретарши директора, и подумал: чтобы выполнить все эти распоряжения, нужно создать еще один педагогический коллектив во главе с директором, коллектив, свободный от преподавательской работы. Представьте себе две армии: одна воюет, а другая выполняет распоряжения командиров и начальников. И все довольны». «Поругаться с начальством – то же самое, что поссориться с силами природы!» «…Радовался мастерству коллег, умудряющихся в двухсотстраничном очерке дать настолько обобщенный образ современника, что прототип уже не играет роли». «- Лучше вспомните, как были одеты десятиклассницы на Новый год! На приемах такого не увидишь… - Хорошо были одеты, в соответствии с растущими потребностями! – согласился Котик. - В соответствии с непонятными возможностями! – тонко улыбнулась Маневич». «По стенам висели единообразные портреты классиков – и это очень напоминало Доску Почета маленького, но дружного предприятия». «- Недостатки тоже можно искоренять по-разному: с чувством печального долга или с упоением, жестоким наслаждением…» «Конечно, нет ничего удивительного, думал я, что привлекательная молодая женщина ждет от своего суженого материального изобилия. Странно другое: откуда искомое изобилие берется… Обычно объясняют: заработали за границей. Но если так пойдет дальше, мы скоро, как у Уэллса, поделимся на две расы: работавшие за рубежом и не работавшие. Причем те, кто служит своему Отечеству, не выезжая за его пределы, окажутся расой низшей, второсортной…» «- Сначала всегда говорят, что преувеличиваем, а потом обязательно оказывается – преуменьшали!» «Между прочим, у меня есть такая теория: всю жизнь мы долюбливаем свою первую любовь…» «…Я оторопел, потому что во мне, как в каждом мужчине, под наносным слоем цинизма таился базальт целомудрия». «- Вы умеете слушать, а учителя так привыкли говорить, что не понимают даже самих себя». «- Директор школы, чтоб ты знал, - это Остап Бендер: не извернешься, ничего не будет: ремонта, мебели, наглядных пособий…» «…От нее так и веяло покорностью, какую умеют на себя напускать только очень сварливые женщины». «- Я не очень путано объясняю? - Вообще-то путано… - Это потому, что мыслю диалектически». «- Вы о реформе пришли разговаривать? – зловеще спросил Стась. - Я мыслю комплексно, - сознался Расходенков с той продуманной раскованностью, какую наблюдаешь у телевизионных комментаторов. – Реформа начинается с учителя! И я не отделяю случившееся в нашей школе от… - Реформой, Валерий Анатольевич, - перебил я, - могут назвать или не назвать какое-нибудь событие только потомки или историки. Все остальное – мероприятия…» «- Удивительная сволочь! Восточной борьбой занимается! - А почему, собственно, негодяй должен быть лысым, маленьким и суетливым?» «- Что случилось? - Зачем объяснять? – равнодушно улыбнулась она. – Ты сам говорил, что слова начинаются там, где кончается все остальное. - Но ведь… - Но ведь ты сам всегда говорил, что любовь – соавторство… - А что еще я говорил? - Ты говорил так много, что мне надоело». «- Математикой уважению к Родине не научишь, математика, какой до семнадцатого года была, такой и осталась. А вот история и литература…» «- …Вранье начинается с монополии на правду». «- За что, собственно, ты так любишь Кирибеева? Ты без него жить не можешь? - Я его ненавижу… - Тогда будь честным до конца, скажи это завтра на собрании! - Нет… Извините… Вы поработаете до конца года и уйдете, а мне еще целый год учиться… - Тебе, Леша, еще целую жизнь жить, а это важнее!» «Эту квартиру я запомнил еще со студенческой поры – простор, высокие лепные потолки, книги, посуда, очень похоже на библиотеку и магазин «Хрусталь – Фарфор» одновременно». «Утомленные служебной властью, многие большие руководители в домашних условиях совершенно безобидны…» «- Мы живем в мире красивых слов. И чем подлее человек, тем красивее он говорит». «- Андрюша, ты должен их переубедить! - Попробую, - пообещал я. - Пробуют в пробирках, а ты с живыми людьми работаешь, ты должен!» «- Не волнуйтесь, мы с женой внимательно следим за ее кругом общения… - Ну, разумеется! Сначала круг общения, потом «наша среда», а там, глядишь, и «наша каста»… «Наверное, из окон служебной автомашины мир выглядит как нагромождение фактического материала, не очень удачно подобранного к блестяще составленному отчету о ходе выполнения перспективного плана…» «- В прежние времена физики с лириками воевали, а теперь тихо: физики читают лирику, а лирики ничего не читают!» * «- Вы плохо думаете о нашей литературе, Борис Евсеевич! - Я не думаю, я читаю…» *** «Переходя из класса в класс, мы вырастали из своих парт, как из детской одежды, - и это называлось взрослением. Впрочем, минувшее, даже если в нем полным-полно ошибок, всегда дорого, потому что невозвратимо…»
48 понравилось81
Комментарии 2
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Хорошие цитаты. Уже ради этой выборки стоило читать книгу.