Рецензия на книгу

• 

  Yn

  5 марта 2016

  Даешь СССР!

  Замечательная книга! Не думал, что Лагин, мой любимый Лагин, автор Хоттабыча, писал еще и про революцию, да и еще так интересно!
  Значит, так:
  Юра Антошин - советский, молодой рабочий, студент-заочник, поссорился со своей семьей - сестрой Ольгой и девушкой Галей. . И с дурацким настроением пошел в кино, взяв четыре билета на четыре сианса. В окончание второго сианса задержал хулигана.
  Потом, разообиженный на весь свет, выскочил во двор кино, подскользнулся, упал, почувствовал острую боль в боку и ... оказался в 1894 году, крестьянским парнем Егором, приехавшим в первый раз в город.
  Он привыкает ко своей новой жизни и развивает революционную деятельность!
  Читаешь про старую Москву и сердце кровью обливается. Как можно было так издеааться над простым людом! Крестьянин - не мог читать и писать!
  

  
  -А я не раз в тот дом захаживал! - дразнился Антошин.
  Не раз, говоришь?! – Дворника от бесстыдства этих слов чуть кондрашка не хватил. – Сюда и господ не всех пускают, а с очень даже большим разбором… А ты… Не могло этого быть и никогда того не будет, чтобы по этому дому мужичье разгуливало!.. Брешешь ты, анафема, и бог тебя за это накажет!.. Даже слушать противно, до чего ты, аспид, брешешь!..

  В господский дом - не ногой простому человеку!
  

  
  – А было бы у тебя образование?..
  – А было бы у меня образование, – рассмеялся Фадейкин, – я бы, – он сделал небольшую паузу, – я бы пошел на железную дорогу на машиниста учиться. Очень это прекрасная специальность – машинист на паровозе!..

  Было бы у него образование! Человек мечтает учиться, работать по профессии, а ему что - сапог в зубы, плеть по спине - иди на завод шуруй, деревня!
  А вот таких, лакеев, сколько было!
  

  
  – А по моей одежде и обувке, – продолжал Евстигнеев, с удовольствием окидывая себя взглядом, – если издаля на меня посмотреть, скажет кто, что я служащий человек? Каждый скажет – барин.
  – Издаля конечно, – с готовностью согласился Антошин. – А вблизи сразу видно – лакей.
  – Вот именно, – не менее охотно согласился Евстигнеев, – лакей, а не токарь-пекарь какой-нибудь… Поскольку одежда и обувка у меня тоже не покупные, а дареные. С господского плеча-с… И еще полный чимайдан всякого добра.
  – Так задаром и дают? – спросил Фадейкин.
  – Задаром, задаром! – передразнил его Евстигнеев! – Так, задаром, и сучка не ощенится. За-да-ром-с!.. Нет, братец ты мой, тут самолюбие требуется, аг-ро-мад-ней-шее самолюбие. Или ты не лакей! Потому лакей без самолюбия, что дьякон без бороды, что духи без запаху, что компот без сахару… Вот, возьмём к примеру такой случай: барин вернулся домой веселый, ты его ко сну готовишь, разуваешь его, к примеру, а он тебя, как дитя какое, от веселья своего норовит носочком ботинка да в рыло. Ну, что ты в таком случае сделаешь, мастеровой, можно сказать, человек, безо всякого самолюбия? – Посторонюсь, – сказал Фадейкин.
  – Ну, скажем, посторонишься, – с великолепным пренебрежением усмехнулся Евстигнеев. – Ну, скажем, убережешь свое рыло. А оно у тебя покупное, что ли? Оно у тебя непокупное. Оно, при тебе и так и этак останется, а самолюбия настоящего у тебя, выходит, никакого и нету. Никак, то есть, ты себя не любишь!..
  Евстигнеев сделал паузу, чтобы дать своим гостям возможность спросить, как бы он, Евстигнеев, в таком случае поступил, но не дождался.
  – А вот я, – подмигнул; он… – я свое самолюбие очень даже имею. Я себе в таком случае что говорю? Я себе говорю: "Ванюша, дорогой, потерпи, докажи, что ты себя любишь! Не убудет тебя, Ванюша, от пиночка. Ты о брючках, скажем, в это время думай или о лаковых, к примеру, ботиночках, почти новых, раз пять от силы надеванных… Ну ткнет тебя барин с пьяных глаз в рыло, так ведь завтра утречком – барин ведь! – совестно ему перед тобой станет, он тебя брючками на штрипочках или ботиночками за тот пиночек и отблагодарит. И будешь ты, Ванюша, и при своем рыле и при господских брючках и ботиночках. Или, скажем, рассердился на тебя барин, плюнул тебе по-дурашному в тое же рыло. Ты что тогда?..
  – Я б ему! – помрачнел Фадейкин.
  – Ты б ему, ты б ему! – снова передразнил его Евстигнеев. – Вот и будешь до скончания своей жизни ходить в латаной поддевке и худых сапогах! А я уже сейчас во всем господском. И полный чимайдан гардеропу всякого. И еще у меня вся жизнь впереди. Еще я, братец ты мой. Дай только время, в купцы запишусь, открою магазин, сам себе лакея заведу...

  Противно! А вот это?
  

  
  Был бы я царь, – сказал он, – я бы, конечно, первым делом маленечко приоделся, справил бы себе шубу хорошую, сапоги, шапку барашковую. Врать не буду, справил бы… покушал бы царской пищи, винца царского, понятно, отведал бы… Но в крайнем случае я бы себе ничего не брал, а приказал бы объявить такой закон: всем брючникам (ну, и сюртучникам, у которых много ребят), как станут они старенькие, чтобы от царя шло жалованье, что-бы им отдых был и чтоб не ходили они день и ночъ в одних исподниках… Издал бы я этот закон, наказал бы сенаторам, чтобы его сполняли без обману, и ушел бы с престола хоть куда угодно… С дорогой душой.. –

  Да если это с СССР сравнить!
  Работа есть ПОСТОЯННАЯ, зарплата - большая, 100-300р,
  пенсия - была,
  образование - бесплатное,
  лечение - бесплатное! Каждый - учился, каждый выбирал себе профессию, детские сады, ЦЕНЫ! - цены - постоянные! Все знали, что будет на следующий день, и цены не скакали, как сейчас с ног на голову!
  Книга очень хорошая! Рассказывает нам о наших дедах, прадедах, почему и как они боролись против буржуев.
  Даешь СССР!

  8 понравилось

  0

  989