Рецензия на книгу

• 

  Myrkar2 марта 2016 г.

  Теория особой магии

  Книги Пратчетта сами по себе являются особого вида волшебством. Созданный писателем Плоский мир создан из того, во что верили люди в различные эпохи. Сам мир в виде диска на спинах четырех слонов, стоящих на гигантской космической черепахи, взят из древних космологических мифов Индии, волшебники и ведьмы – из средневековых поверий, городская жизнь уже ближе к Новому времени, а способ повествования обо всем этом - явно из современности. Все это может удерживаться вместе не иначе как с помощью магии. Все, что происходит в этом явно волшебном мирке вроде и близко к нам, благодаря невидимому рассказчику, знающему как обстоят дела на этой странной и нелепой шарообразной Земле, и в то же время фантазия рисует его как диснеевский мультфильм, где все истории по непредсказуемому стечению обстоятельств приводят к романтической развязке. И это тоже особая магия.

  Начинается все с того, что только что родившейся девочке предстоит стать волшебником. И все потому, что магические силы направляли волшебника, ведомого его посохом, к месту, где родится восьмой сын восьмого сына. А родилась дочка. Как и принято в мире, живущему по обычаям предков, у женщин тут свои обязанности, а у мужчин – свои. В том числе и в сфере волшебства: женщины занимаются знахарством, устраивают шабаши, варят любовные зелья и помогают роженицам, а мужчины погрязают в научных способах того, как изменить мир. Женская магическая наука – это головология, нечто, напоминающее психологию, скрещенную с педагогикой. Мужское волшебство – это гимметрия, эксперименты с числами, формами и прочими абстрактными понятиями. Из вырванных из книги цитат даже можно составить работу по теории магии местного мира. Обе эти науки придется познать Эскарине, той самой девочке, которой с помощью посоха была передана сила умирающего волшебника.

  Женская наука складывается из постоянной практики. Правда, эта практика, оказывается, сводится к мытью кухонного стола, уборке навоза, стирке и навыкам перегонки, дополняясь некоторыми знаниями о травах и болезнях. А письма в Незримый Университет, где обучают мужской магии, матушка Ветровоск – учительница Эскарины – писала именно об этом: мол, девочка отличная, хозяйственная и трудолюбивая. И если не брать в расчет долгий путь юной волшебницы в Анк-Морпорк, в окрестностях которого где-то и прячется Незримый Университет, то ее прием туда в качестве уборщицы становится вполне логичным стечением обстоятельств.

  Не стоит огорчаться. Эскарина будет изучать магию и даже изобретет свой вид магии на основе синтеза женской – земной - и мужской – небесной – ее проявлениями. Все-таки и та, и другая в своей основе имеют общее зерно: женская магия – это наблюдения за погодой, поведением животных и людей, а мужская – за движением звезд и поиск закономерностей в силах природы. Забавно, что ингредиентами для создания нового типа магии были какие-то эзотерические ипостаси того, чем занимаются люди на нашей планете. Матушка Ветровоск учила Эскарину, что магия – это такое знание, которое просто не знают другие, и использование атрибутики, которая заставляет другого человека поверить в волшебство. Из научных теорий, которые продвигал друг Эскарины Саймон, взята популярная «теория всего», где есть мультивселенные, струны и существование атомов, которые сами по себе ничто, напряженная пустота. А вот и типичная реакция того, кто вдруг стал обладателем сего тайного и великого знания:
  

  
  «Меня смущали и сбивали с толку всякие мелочи жизни. Но теперь, несмотря на то, что я по-прежнему смущен и растерян, это происходит на гораздо более высоком уровне, и по крайней мере я знаю, что меня озадачивают действительно фундаментальные и важные явления вселенной. <..> Поистине, он раздвинул границы невежества. Во вселенной столько неведомых нам вещей.
  Некоторое время оба наслаждались ощущением странного тепла, вызванным мыслью, что они гораздо более невежественны, чем обыкновенные смертные, которым ведомы только заурядные вещи.»

  Все это логически превращается в идею, что материей движет сознание, а пустота и бездействие действует на равных с материальным бытием и активными действиями. «…если магия дает людям то, что они хотят, неиспользованная магия может дать им то, в чем они нуждаются». Для пущей убедительности Пратчетт ввел в историю противодействие местным аналогам богов Некрономикона, названных Тварями Подземельных Измерений, подробное описание которых здесь дано в Некротеликомниконе, книге, «известной некоторым свихнувшимся посвященным под своим истинным названием “Liber Paginarum Fulvarum”». Если я не ошибаюсь, это означает «книга желтых страниц». И вроде лавкрафтовы мифы были как раз о том, как разрушительна тяга человека к постоянному изучению секретов вселенной, только все это нагромождение систематизированной магии, как женской, так и мужской выглядело полной банальщиной, если бы не то, ради чего стоит читать книги Пратчетта.

  А это сам Пратчетт. То, как рассказаны эти волшебные банальные истории, и есть главная магия книг писателя. Волшебный посох Эскарины, хоть она и привязала к нему пучок прутьев, превратив в метлу, все-таки явно работает как пылесос, с характерным жужжанием втягивающий в себя пыль и паутину. Старая метла, на которой летала матушка Ветровоск, не только сравнивается с типичной городской малолитражкой, которой явно не должно быть в подобном волшебном мире, но почему-то очень точно еле-еле тарахтит и попадает в «автомастерскую» гномов, которые донельзя правдоподобно копируют автомехаников шарообразного мира. Громыхание украшений городской гадалки Герпес обретает метамфору (понятие из лексикона Плоского мира) целый сюжет, в котором оркестр из ударных инструментов безуспешно пытается вылезти из какой-то ямы. Река здесь течет неторопливо, «будто бюрократическая процедура», а потусторонний свет таков, что «Стивен Спилберг стремглав помчался бы к своему адвокату по защите авторских прав». Лучшим описанием книги для меня стал п’ч’зарни’чиуков:
  

  
  «У этого слова нет синонимов, хотя камхулийский термин «сквернт» («чувство, которое испытываешь, обнаружив, что предыдущий посетитель нужника извел всю туалетную бумагу») в некотором роде соответствует ему по общей глубине ощущений. Если же перевести данное понятие, то его значение будет примерно следующим: неприятный тихий звук, производимый мечом, вытаскиваемым из ножен у вас за спиной как раз в тот момент, когда вы думаете, что уже избавились от всех ваших врагов».

  Книги Пратчетта – это не то, в чем нужно искать смысл или мудрость, хотя они и пестрят афоризмами и особой мудростью. Все-таки это явная ирония над нашей собственной правдой жизни. Чего только стоит идея правдивого народа зунов, выбирающих для общения и торговли с остальным миром самых искусных лжецов. Такую книгу даже сложно считать фэнтези, потому что и про него шуточка найдется:
  

  
  «Она вывернула куртку и прочитала аккуратно пришитую внутри метку с именем. – Хм-м. Гранполь Белый. Если не будет лучше заботиться о своем белье, то скоро станет Гранполем Серым».

  Можно сказать, что «Творцы заклинаний» - это прекрасный постмодернисткий образчик того самого синтетического вида волшебства, который писатель изобрел с помощью своих героев. Пратчетт и создал свой необычный мир, который можно совершенно четко представить и разложить по полочкам, и просто его комментатор, даже никогда в нем не живший. И при этом сложно поверить, что автор описывает свое же творение. Плоский мир обретает, таким образом, особую реалистичность и манящую силу действительности происходящего. И это тоже особая магия.

  21

  182