Отзывы о книге Радиус хрупкости
WinterSunflower12 июня 2026Сколько лет прошло, всё о том же гудят провода… (с)
« - Радиус окружности. А если не окружности, а например... - Он задумался.
- Например, это был бы радиус хрупкости, - подхватила Сеня.
- Это что ещё за хрень? – Фрост засмеялся раньше, чем испугался, что обидит Сеню, но та смотрела на формулу с интересом, может быть первый раз за все их занятия.
- Ну... - Сеня неопределённо повела рукой. – Это такое... расстояние. На котором человек начинает быть хрупким. И может... хрупнуть.»
К финалу романа «хрупнуть» может и сердце читателя. Так что запаситесь ромашковым чаем и держите под рукой телефон с сообщениями от друзей. Не важно, сколько вам лет, не важно, кто вы сейчас. Вы ведь были подростком, не так ли? Были выпускником? Было ли это легко?
Тексты Ольги Птицевой – эталон чуткости. Каждый новый роман – в самое сердце. Тексты, полные грусти, с внутренним надрывом, но вместе с тем пропитанные надеждой и бесконечной, сильной, какой-то огромной нежностью. Они, как спасательный круг для всех, кто тонет в потоке новостей глобальных и местных, в рутине, самокопании, кажущейся безвыходности. Лично мне помогают. Выплываю. Всегда вовремя. Поэтому вдвойне обидно за возрастную плашку, ведь 18+ для кого-то уже слишком поздно. Такие книги нужнее подросткам заранее, до катастрофы. Ещё нужнее родителям, учителям и всем «ответственным взрослым», подливающим масла в огонь. Вот только сдаётся мне, что последние, как раз не читают подобных книг. А жаль.
С первых страниц погружаешься в концентрат серости. Унылый маленький городок. Для Сени – очередной, поскольку семья часто переезжает в связи с работой отца. Я почему-то сразу ощутила запах сырости и безнадёги, витающий в воздухе. А дальше, строчка за строчкой, понемногу утопаешь в омуте сомнительного выбора. Желании сбежать, вырваться на свободу, желании жить полной жизнью, но и быть частью сообщества – тоже. Даже если моральные устои этого сообщества вызывают сомнения. Сеня пытается прижиться в новом классе. В классе потерянных и разбитых, связанных по рукам и ногам не столько опекой, сколько ожиданиями. И негласным договором не-стукачества. Сеня пытается «сохранить лицо», «не опозорить отца» (читать маминым голосом), но её зона отчуждения где-то да пересекается с такой же зоной отчуждения Фроста. А Фрост пытается выжить, каждый день, стиснув зубы. Один против толпы. Против обстоятельств. Против всего мира. Заработать деньги, уехать, увезти папу из города и никогда больше не быть гонимым, никогда не видеть смеющихся лиц плюющихся ядом одноклассников. Как-то так получается, что эти два одиночества теперь держаться друг за друга. Они могли бы выбраться вместе, могли бы...
Город и школа образ, конечно, собирательный, усреднённый. Но очень красноречивый в своей безликости. Как и Сеня, Фрост, их одноклассники. Здесь проблемность и обречённость с безвыходностью выкручены на максимум и оттого бьют больней. Мне в своё время со школой, можно сказать, повезло. Жесть, если случалась, то как-то волнообразно, набегами. Но были и злые насмешки, и те самые стайки мучителей, которые не считают себя таковыми, потому что маленькие дети глупы и жестоки, увы. Были не-такие-как-все, страх оторваться от коллектива и даже не желание частью этого коллектива быть. Одинокие метания в коридорах, «свои» и «чужие», приезды полиции, давление и то самое не-стукачество. Участники, жертвы, свидетели, «странненькие». Как-то всё аккуратно растянулось на несколько лет. Почти растворилось в школьных буднях, не решённых задачках, тройках по физике, добровольно-принудительных коллективных мероприятиях. Понимающие учителя тоже были. В старших классах вообще наступило затишье. Мы научились договариваться, можно сказать, действительно выросли. Это большое везение. Хочется, чтобы другим оно тоже было доступно.
Увы, но сообщения о школьной травле, которая привела к трагедии, продолжают появляться в СМИ. Не каждый день, между строк новостей более громких, но за каждым таким сообщением стоит чья-то судьба, и даже не одна, искалеченная, обезображенная. А ещё молчание, в большей степени именно молчание, добровольная слепота, принцип не вмешательства, равнодушие. И это страшнее всего – не услышать призыв о помощи, не успеть вовремя, не спасти. Финал у книги не однозначный, он оставляет читателя с тем же моральным выбором постфактум. Не только подумать, как стало возможно то, что случилось в принципе или можно ли было этого избежать, и кто вообще виноват изначально, на каком этапе пути герои книги свернули совсем не туда; но и лично казнить или миловать (образно говоря) всех причастных за их действия или бездействия, тем самым кое-что выясняя и о себе.
Любопытно, что читатель может сказать уверенно: я бы сделал иначе, будь я на его/её месте. Но стоит помнить о том, что это «иначе» он как решение принимает сейчас, в своём взрослом осознанном возрасте. А как бы поступил подросток из прошлого, с тем самым его прошлым мышлением, в той самой безвыходной, на первый взгляд ситуации? Стоит ли быть уверенным, что сил на правильный выбор хватит? Одно можно сказать точно, как бы ни были полезны телефоны доверия, - и это прекрасно, что они всё ещё есть и кто-то готов выслушивать опасения, страхи и беды, - они не заменят в полной мере доверия самых близких. Доверия, понимания и принятия.
- май 2026
2 понравилось22
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым