Рецензия на книгу

• 

  Anthropos

  7 февраля 2016

  Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои.

  (Книга Экклесиаста)

  Что бывает, когда умирает мечтатель, живущий больше в себе, чем снаружи? Ничего. Лишь ветер порывом уносит вдаль воздушного змея, вырвав веревку из руки немощного старика. Все остается, как прежде. Люди остаются, инстинкты остаются, ветер продолжает дуть.
  Мне хочется сравнивать Мерфи одновременно и с ветром, безразличным ко всему, и с воздушным змеем: безвольным, подчиняющимся прихотям ветра и человека, держащего нить.
  Мерфи за всю жизнь не сделал ничего, стремился делать ничего, ставил ничего абсолютной жизненной целью. И с его точки зрения, он вправе осуждать этот мир, вечно мешающий постигать внутреннюю гармонию. Непонятно, не смог Мерфи найти родственную душу, хотя бы в сумасшедшем, или же ему вовсе никто не требовался, а все его жизненные движения были лишь порывами ветра, бессмысленными и самодостаточными. Смешной и наивный чудак погибает на чердаке лечебницы для сумасшедших от болевого шока, нанесенного ему жизнью, а в мире ничего не происходит. Может быть это и стало осуществлением мечты Мерфи о ничего?

  Мне кажется, это стихотворение Сергея Тимофеева не слишком согласуется с образом заглавного героя, но почему-то мне хочется его процитировать в отзыве к этому произведению:
  

  
  Приходит человек, его костюм измят.
  В его лице очки на тонких дужках.
  Он спорит с пустотой, он сумасшедший, ветер.
  Дрожат очки на тонких дужках.
  Его костюм измят, он быстро спорит.
  Приходит человек и заполняет комнату.
  Приходит человек, он долго шел сюда.
  Его костюм измят, он спорит слишком быстро.
  Дрожат его очки, он идиот, он спорит.
  Он ветер, сумасшедший, он пришел.

  15 понравилось

  777