Рецензия на книгу

• 

  DarinaStrelchenko

  25 мая 2026

  Стальные медведи

  Когда я прочла "Эйну из Третьей зоны" Арины Остроминой, — испытала отчётливое желание раздвинуть границы зоны, из которой вырвалась Эйна, увидеть, что там вокруг. Вторая и третья части трилогии переносят читателя в другие зоны, но мне всё равно хотелось побольше узнать о Третьей: засушливой, тревожной, не слишком-то дружелюбной, но с очень красивой весной.

  И недавно я словно встретила её отголоски в "Колыбельной для маленьких солдат" Ины Голдин. Действие там происходит в Гибее — стране, в которой одна за другой идут войны, в столице религиозный король отстраивает храмы, а в горах партизаны под предводительством изменника-принца перехватывают поезда, везущие неведомо что неведомо куда.

  Или ведомо. И это самое "ведомо" складывается из песка с побережья, из шелеста кипарисов, из шёпотов в задних комнатках продуктовых лавок и разговоров на рынке; из старых статей, фотографий и печальных колыбельных, которые в лагере принца поют погибшим солдатам.

  Пока я читала, мне постоянно казалось, что дует горячий ветер, а по скалам ползут сухие побеги — именно так, пробиваясь сквозь трещинки между строк, выстраивалась полная картина переворота в Гибее и тайного проекта организации "Нойе Орднунг".

  Агенту Джей Би нет и десяти, его отцу-принцу Бенджамину — двадцать пять, но то, что привело Бенджамина к противоборству с королём, словно в зеркале отражается в его отношениях с Джей Би, свалившемся на голову неведомо откуда. Вернее, опять же, ведомо — но читателю ведомо с самого начала, а принцу… Следить за тем, как он приходит к этому осознанию, оказалось одним из самых горьких удовольствий истории.

  Но самым ценным было наблюдать, как меняется Агент. Его мысли о лаборатории и задании всякий раз вызывали тяжёлое, брезгливое чувство, и даже дочитав, я не совсем верю или совсем не верю в то, каким было его детство (может, тут дело ещё в том, что местами слог казался суховатым, слишком отстранённо-жёстким).

  Но каждый шажок Агента к человечности всё равно воспринимался как победа в бесконечном сражении, в котором… есть ли за что сражаться?

  
  Его отец во главе горстки бывшей дворцовой гвардии ведёт такое же бесконечное сражение с настоящим и прошлым — без всякой надежды на успех.
  Советник, я сегодня вляпался в осиное гнездо и разворошил его так, что слышно было и в Гибее, и в Хефасе. Наш бывший лагерь сожгли, дети Иессея точат на меня зубы, а генерал Декель передавал привет. Вы хотите рассказать мне об опасности? Ну давайте, расскажите.
  Это стало главным моим вопросом после прочтения. Ради чего сражаться, когда надежды нет, перевес точно не на твоей стороне, и всё становится хуже, и хуже, и хуже? Некоторые — например, Бенджамин — даже совершив столько ошибок, спев колыбельную стольким солдатам, всё равно продолжают.
  

  Я не знаю, почему и ради чего. Многое вокруг твердит, что это бессмысленно, но почему-то я уверена, что это очень важно. И когда встречаешь подтверждение в книгах — становится яснее и легче. "Колыбельная для маленьких солдат" — из таких книг.

  Она вышла в "Абрикобуксе" с иллюстрациями Екатерины Глейзер, и, как и в "Таракане из Руанды" Ульяны Бисеровой, иллюстрации не дополняют, но продолжают историю. Мой фаворит среди них — медведь на прилавке старьевщика.

  Плюшевый медведь с оторванной лапой — одновременно такой затёртый и такой мощный, понятный, обнадёживающий символ — потому что дождался своих. И Джей Би и Бенджамин — тоже.
  На животе медведя с заметно поредевшим мехом красовался грубый шов, ещё один — на лапе. Другая и вовсе держалась на одной булавке, которую тщетно попытались скрыть под офицерским погоном. На шее у бедняги красовался белый когда-то шарф — теперь он смотрелся как грязный бинт.

  
  — А медведю досталось, верно? Как ты думаешь, что с ним случилось?
  Ребёнок помолчал.
  — Думаю, он не справился, сэр. Папа.
  — Почему это? По-моему, он, наоборот, справился. Он выжил. И дождался своих.
  — Своих? — не понял Джей-Би.
  — Мы же за ним пришли. Отдадим его Доку, он пришьёт лапу на место.
  

  Может быть, сражаться стоит ради плюшевого медведя, ради будущего, ради моментов радости и человечности, ради книг, ради кофе с печеньем, ради того, чтобы дождаться своих, — как в "Колыбельной"; как в других историях и как в жизни.

  И маленькие, и большие поводы этого достойны.

  1 понравилось

  0

  13