Item: Праздники
Rating: 3
Author: ikazman

23 мая 2026

Я снова прочитал книгу. Романа Михайлова – «Праздники».

И сейчас я собираюсь, как принято в этом жанре - а жанр этот, рецензия, существует, кажется, исключительно для того, чтобы человек, прочитавший книгу, мог сообщить другому человеку, не читавшему книгу, что книга, в общем, существует - словом, я собираюсь поделиться рядом наблюдений.

Наблюдений.

Не выводов. Чувствуете разницу? Наблюдения – это когда ты честно не знаешь, что увидел, но согласен это описать. Выводы – это когда ты притворяешься, что знаешь.

Я, естественно, претендую на второе. Хотя на словах буду претендовать на первое. То есть на наблюдения. Хотя на самом деле, конечно, на выводы. Это, в общем, и называется рецензия. Один человек делает вид, что не знает, что увидел. Другой человек делает вид, что верит. Все довольны. Никто никого не уважает.

Ну так вот.

В книге Романа Михайлова «Праздники» - и это первое из моих, как я только что сказал, наблюдений, которые на самом деле выводы – в книге Романа Михайлова «Праздники» очень много всего происходит. И когда я говорю «очень много всего», я имею в виду буквально следующее. Очень. Много. Всего. Происходит.

Например, в одном из рассказов посреди комнаты появляется рыба. Это не образ, не метафора, не сравнение, не аллегория. Это рыба. Довольно крупная по описанию. Висит в воздухе посреди комнаты. Семен ее видит каждую ночь, примерно в четыре утра. Я не помню, какая именно рыба, и сейчас не буду открывать книгу, чтобы проверить, потому что это разрушит интонацию, но, по-моему, что-то речное. Лещ. Хотя, может, и не лещ. Допустим, лещ.

И когда Семен рассказывает это начальнику – тот лишь предлагает прямо поговорить с ней. Узнать, что ей надо. Может, она ищет кого-то из своих. Но тут живут люди, и ей надо в речку.

В подобной литературе – визионерской прозе, постдеревенском магическом реализме, прозе режиссера, выберите термин, который меньше всего вас раздражает – обычно происходит немного иначе. Герой видит рыбу, остальной мир рыбу не видит, и из этого зазора возникает, так сказать, экзистенциальная тоска. Главный герой одинок в своем видении, никто ему не верит, главный герой сходит с ума. Может быть, в конце концов превращается в рыбу. И так далее.

Но у Михайлова не так. У Михайлова рыба есть. И с ней надо пообщаться.

Хорошо.

Главное, что нужно сказать про сборник «Праздники» - а это сборник рассказов, я же это говорил? я уверен, что говорил – главное, что нужно сказать, это следующее. И сейчас, как полагается в рецензии, будет тезис. Потому что в рецензии должен быть тезис, иначе это не рецензия, а длинный плохо смонтированный пересказ книги с элементами самовлюбленности.

Тезис.

В сборнике «Праздники» странное случается на ровном месте, и никто не возражает.

Вот. Это тезис.

Я понимаю, что «странное случается на ровном месте» - это банальность. Это вам любой постколониальный латиноамериканец скажет. Это в чистом виде определение магического реализма. Но нет. Нет. Тезис состоит из двух частей, и вторая часть – это вторая часть тезиса. Вот эта вторая часть.

Никто. Не возражает.

Я повторяю, потому что иначе вы пропустите. Вы привыкли пропускать. Вас всю жизнь учили читать по диагонали, чтобы успевать к понедельнику отчитаться о прочитанном - поэтому я повторю еще раз.

Никто не возражает.

Я понимаю, что среди вас есть люди, которые сейчас скажут: ну хорошо, ну рыба, ну и что. Что в этом особенного. Это литература магического реализма, это уже все было.

И таким людям я хочу сказать, что нет, не было.

Ну, то есть было, безусловно было, всем спасибо, четыре с плюсом за начитанность. Конечно, было. И Маркес, и Альенде, и Борхес – все было. Все.

Дело не в этом. Дело в том, что у Маркеса, например, странность означает. Странность нагружена. Странность работает на смысл. Желтые бабочки – любовь. Бессонница – болезнь забвения коллективной памяти. Хвост у ребенка – инцест. Все как у людей, по системе.

У Михайлова странность не означает ничего. Рыба – это рыба. Олень – это олень. Девочка с ангельским лицом на дискотеке – девочка с ангельским лицом на дискотеке. Бабка, которая ловит призрака в целлофановый пакет – это, ну… бабка, которая ловит призрака в целлофановый пакет. Ничего эти образы не значат, не память, не душу, не травму или, не знаю, постправду. Это бабка, призрак и пакет.

Я вижу, как некоторые из вас сейчас собираются возразить, мол, так это просто галлюцинаторный поток, бессвязный и не особо креативный. К тому же это написал режиссер, а режиссеры всегда так пишут.

Мне есть, что ответить таким скептикам, и ответ мой будет, как всегда, развернутый, занудный и где-то к середине пугающе личный. Хотя нет, я даже обращаюсь к конкретному воображаемому скептику в воображаемом заднем ряду, потому что без него мне не на ком оттачивать собственное превосходство.

Так вот - эти рассказы работают.

И сейчас я попробую объяснить почему, и сразу скажу, что объясню плохо. Не потому, что я не подумал – к сожалению, я подумал, и я думал об этом дольше, чем следовало бы - а потому, что это вообще плохо объясняется. Хорошо, попробую.

Эти образы ничего не означают, и поэтому они начинают означать все. Нет, это слишком красиво. Я не доверяю фразам, которые так красиво устроены. Дайте я переформулирую.

Эти образы пустые. И вы, как читатель, оказываетесь перед пустым контейнером. И вы, естественно, как и любой другой человек в комнате с пустым контейнером, начинаете в этот контейнер класть собственный мусор. Свои воспоминания. Свою бабку. Свою рыбу. Своего призрака в целлофановом пакете, который у вас, безусловно, есть, не отпирайтесь.

И еще одно. В каждом рассказе внутри есть что-то, что движется. Тело двигается. Глаз двигается. Дождь идет. Кто-то моргнул. Бабушка ушла в другую комнату. Дым из дымовухи в ведерке колышется. Это, конечно, проза человека, который мысленно смонтировал каждый кадр до того, как его записал, и тут да, тут видно, что Михайлов еще и режиссер, и стыдиться этого ему, в общем, не нужно, но он, кажется, и не стыдится.

Так что, если вы хотите прочесть книгу, в которой все странное происходит на полном серьезе, и никто этим не озабочен - читайте «Праздники». Михайлов нашел интонацию, которая держится на грани между деревенским анекдотом и галлюцинацией, и нигде не сваливается ни туда, ни туда.

Я хотел сейчас дать вам полезный читательский совет - не читать все рассказы залпом, потому что к пятому начинаешь замечать прием. Короткие предложения. Дрейф в галлюцинацию. Возвращение. Бытовая деталь. Это особенность, не упрек. Так вот - я хотел дать этот совет, но потом подумал, что это вам этот совет не особо и нужен, да и я, в принципе, на эту роль не подписывался. Роль советчика. Поэтому совет будет другой. Или не будет.

И теперь, кажется, я должен сделать одно неловкое признание. Я помню, что обещал вам чуть раньше, что где-то к середине будет пугающе личный момент - и вот, к сожалению, его не будет.

Так что, спасибо. Вы были чудовищной аудиторией. До новых встреч.

8 понравилось

Отзывы о книге Праздники

Праздники

Комментарии 0