Рецензия на книгу

• 

  reader_63p8dy

  5 мая 2026

  Великая сила искусств

  После прочтения романа у меня возник вопрос – писать или не писать о нём. Откликов о «Зимнем солдате» написано много, даже здесь, с некоторыми из них я ознакомился, но не со всеми, конечно, потому что их очень много. Они вполне симпатичные и комплементарны, что ещё можно добавить. Роман производит впечатление и задевает. И это многие отмечают. А что ещё требовать от хорошей литературы. И тут возник вопрос, а почему в современной российской литературе нет литераторов вот такого уровня, как Мейсон. Вот взять и хорошо рассказать историю о человеческой судьбе. Рассказать так, чтобы она тебя захватила и повела за собой.

  Может проблема в том, что надо выбрать саму историю из множества и множества тех, что существуют, и ее художественно рассказать. Что такое реализм – это типичный человек в типичных условиях в окружении типичных вещей. Возьми осмотрись кругом, выбери и пиши. Не получается у наших писателей рассказать о судьбе человека по-человечески. Вот Шолохов мог, Алексей Толстой, Довлатов, другие русские писатели советского периода, а современные не могут. Тут Виталий Гавриков в своем цикле роликов о современной литературе «Профессор скажет» даже специально рассмотрел данную проблему, в отдельном из своих выпусков, о героях современной российской литературы. Его выводы не утешительны, и с ним можно только согласиться. Может время сейчас такое? Но ведь сколько всякого рода романтических вещей пишется, и ничего, читабельно. Ведь живём в эпоху романтизма, поэтому читабельно, и есть спрос и свой благодарный читатель. Или посмотреть сколько откликов на лермонтовского «Героя нашего времени». Только мир всё сильнее скатывается в воронку новой исторической реальности и ломается привычный мир. И есть запрос на реализм. А с реализмом и «большой литературой» у нас полный завал. Может поэтому понравился «Мистериум» Северского, да, там есть посмодернисткие штучки, но они инструмент. Как скульптор высекает фигуру, и говорит себе, а не взять ли мне вот это долото. Так и здесь. В том же эпизоде с ослом в парке явно имеются отсылки к «Золотому ослу» Апулия, они же «Метаморфозы», которыми в юности зачитывался Пушкин. Эпизод прописан с юмором, и обращение к Апулию с его известным комизмом только усиливает юмористический эффект от происходящего в эпизоде. Все к месту и играет на художественный эффект, при этом оставаясь в рамках главной темы истории о заблудшей душе, о человеческой судьбе. Ведь Луций, герой «Золотого осла»», тоже заблудился в мире и ищет выход из него, в итоге, возрождаясь в своём человеческом облике, но перейдя в новое состояние, жреца.

  О войне писать сложно и трудно. По многим причинам. И одна заключается в том, чтобы не впасть в фальшь, а еще одна – произведения о войне имеют свою целевую аудитория, как тот же ромфан, и вместе им не сойтись. «Зимний солдат» не только о войне, он шире и глубже. И еще во многом потому, что Мейсон выбрал верную интонацию. О войне можно писать по-разному, относительно Австро-Венгрии чего стоит Цвейг со своим солдатом Швейком. В романе Мейсона чувствуются нотки Ремарка, и это дает свой эффект. Ремарк написал о войне так, что стал классиком, независимо какого ты возраста или пола. Мейсона читают многие, в том числе и женщины. Его книга суровая и оставляет после себя след. И стоит она того? Видимо, стоит.

  Вспоминается древнегреческая трагедия. Сюжеты ее были прекрасно известны современникам, потому что были взяты из мифов и легенд о героях древних греков. И ставить на подмостках то, что известно? Но ставили и смотрели. Сам театр был в то время очень своеобразным – актеры стояли на котурнах (что-то вроде скамеек), с масками на лицах. Поэтому они лишены сценического движения по сцене, – и где тот Мейерхольд, –даже лишены игрой лицом, мимикой. На сцене одна речь, в общем, воздействовала на зрителя. В этом трагедия похожа на наши радио-театр или аудиокниги. А ведь мы их слушаем и увлечены аудиокнигами. У авторов книг есть только одно средство, чтобы их произведения слушали: занимательность, которая строится на сюжете, и художественное воздействие, вызывающее потрясение от произведения. Именно способность вызвать потрясение у человека от театрального действа и привлекало к нему древних греков. В «Поэтике» Аристотеля есть термин «катарсис», буквально, очищение. Он употреблен один раз, а ему посвящено в европейской культурной традиции масса литературы. Суть сводится к тому, что человек получает такое сильное впечатление от художественного произведения, что у него в душе происходят процессы, связанные с душевным очищением, порывом к возвышенному и великому. Если вспомнить, что древнегреческая трагедия завязана на сюжетах о смертях и страданиях, ведущих к смерти, то, оказывается, это ещё то очищение. Вот вы сидите и весь день смотрите на смерть, и на путь, ведущий к смерти. Всем нам доводилось сталкиваться с похоронами, в том числе и близких людей. Потрясения и душевные муки от смерти всем известны. А тут приходишь в театр и тебе чуть весь день «крутят» сюжеты о смертях и страданиях. Культурологии, историки, историки культуры обращали внимание на данный феномен и во многом приходят к выводу, что ритуальное лицезрения смерти у греков в театрализованном виде приводит к терапевтическому эффекту для психики человека. Лицезрения страданий и смерти в области ритуала, художественного ее воплощения позволяет человеку справиться с реальными страданиями и душевной болью, закаляют его психику. Столь подробно коснулся данной темы, чтобы открыть одну очень важную особенность романа «Зимний солдат», тех же произведений Ремарка, состоящую в том, что, переживая события в них, трагические по своей сути, мы того не осознанно воспитываем свое сознание к потрясениям, боли, трагедии. А события в мире нас уже втягивают в свою воронку, и кажется, все сильнее и сильнее. Может, хотя бы поэтому стоит читать такие произведения, как «Зимний солдат».

  Единственно, что хотелось бы заметить, роман несет в себе правдивость о войне. Начало романа Мейсона разворачивается в рамках традиций реализма, где обязательно должно быть рассказано о детстве героя, если он молод. А если постарше – о его юности. Это следует из того, что требуется мотивировка поступков и мыслей героя, иначе читатель не поверит в его реальность и реалистичность происходящего. Фальшь будет заметна и оттолкнет читателя. Начало, где описывается детство и юность героя, наводило меня на невеселые мысли о романе. Такие не выживают на войне. Было любопытно, как Мейсон справиться с задачей описания войны. Впереди целый роман, а герой не того типа человеческих натур, способных выжить на войне. После описания детства и юности автор возвращается к начальным страницам о войне. И здесь текст захватил и увлек. В этом и состоит мастерство писателя. Как это сделано, не буду останавливаться, потому что будет «много букв». Главное, увлек. Центральный эпизод романа с лейтенантом Хорсом может показаться кому-то надуманным и не реальным. Могу вас уверить, что у меня он не вызвал не тени сомнений. Современная война – пожирающая людей машина, и нехватка людей на ней жестокая реальность. Сейчас, что на три буквы, а может и больше, не исключение. Не буду рассказывать о жутких историях там; как сказал один неглупый человек, время охренительных историй еще не пришло. Тут сделал заметки о Прилепине с эпизодами из реальности, админы мой опус убрали, может, они и правы: ещё не время охренительных историй. Хотел бы сделать последний комментарий.

  В одном из отзывов прозвучало, что герой почти идеальный, ищущий возлюбленную по городам, и героиня тоже не такая, и все не так. О любви не буду останавливаться, по мне, любовная линия удалась Мейсону. Мог бы рассказать совершенно невероятные истории о любви и браках, в которые трудно поверить, но не стоит, займет много страниц. А вот о мытарствах героя в поисках его женщины, и о навязчивости мыслей о ней, можно сказать пару слов. Это один из военных синдромов, который называется «война не отпускает». У героя Люциуша он вот такой, и ему повезло, как герою «Соляриса». У других другой. А о том, чтобы проехаться по местам боев, там, где был – это общее место. Тянет. Пусть и в перевернутом виде, у кого-то бессознательно как у Люциуша и повернуто на любовь, у других осознано. Вот, когда все стихнет то, что на три буквы, поедем с теми, кто остался жив, с некоторыми уже договорились. Возьмем машину, водки, тушенку, стаканы, чтобы по русской традиции поставить на те места, где погибли ребята, и помянем их. Все это призраки войны, которые не отпускают. И в этом Мейсон очень правдив.

  4 понравилось

  1

  90