Рецензия на книгу

• 

  truten042

  4 мая 2026

  Надежда не умирает

  Вот и дочитал я дилогию Гроссмана. «Жизнь и судьба» - это великий роман, этим я бы и мог закончить свою рецензию. Я просто боюсь, что не хватит лимита на символы.

  Это продолжение романа «За правое дело», только тут Гроссман уже не стесняется. Из‑за этого ему и запретили печатать этот текст, все рукописи изъяли, а сам он попал под запрет. Единственная рукопись как‑то осталась у его друга, и только после смерти автора, через академика Сахарова, получилось переправить этот текст за границу и там напечатать. Только это чего стоит, не читая сам текст.

  Гроссман критически уже относится в этом тексте к соцреализму. Он не боится прямо сравнить Сталина и Гитлера, не боится вспоминать о ужасах 37-го года, о последующих расстрелах. Он не боится говорить, что и во время войны происходили репрессии.

  Во время победы, во время освобождения Сталинграда от армии Паулюса, на Лубянке в этот момент кто‑то под пытками пишет признание для будущего своего расстрела. Одна из линий сюжета очень хорошо показывает этот момент.

  Мне было невыносимо читать это, это тяжёлый текст. Я его начал читать ещё недели две назад, долго на самом деле читал, и у меня не выходят из головы страшнейшие сцены из текста.

  Вот когда мама пишет последнее письмо своему сыну - ведь она находится в еврейском гетто, и через сутки её уже не будет. Она заканчивает своё письмо словами: «Люблю тебя, сынок, твоя мама». А когда сын читает это письмо, то его мамы уже нет, она мертва, лежит где‑то в могиле с другими такими же невинными евреями. И как повезло сыну было узнать последние мысли своей матери, а ведь большинство и такого не могли узнать. Первый раз прочитав этот момент, я разрыдался, перечитывая этот момент, я также не мог сдержать слёз.

  А как Гроссман показывает последние мгновения смерти - как ужасно становится, обречённо. Когда людей загоняют в газовую камеру и как он показывает это.. Когда в твоих руках ребёнок, первым умирает от «Циклона» ребёнок, поскольку он весит меньше, и потом с каждым вздохом слабеет его мать. Каждый вздох раздирает лёгкие, горло. Мать по итогу умирает, а потом их просто берут и уносят в кремационные печи. И через день этот процесс снова повторится. К этому невозможно быть равнодушным. Как страшно понимать, что жизнь твоего ребёнка так легко забрать, что твою жизнь так легко забрать, а сделать ты ничего не можешь - и ты, и твой ребёнок умрёте. Эта мысль обречения проходит через всю книгу.

  Мало Гроссман уделяет времени самим боям за Сталинград, да это и не надо на самом деле. Мне всегда было интереснее про людей, которые выживали в эти моменты в разных местах страны, чем какие‑то изменения на политической карте красных или чёрных цветов.

  Она куда страшнее прошлой книги. Я верю Гроссману, я не могу ему не верить - он своими глазами видел это, он запечатлел письменно и на фото жертв этого ужаса.

  А как Гроссман показывает быт жителей Сталинграда, особенно после освобождения! Советская армия уже за сотни километров от Сталинграда, и вот остались позади них руины Сталинграда и мирные жители. Они живут в таких условиях, что и представить нельзя: в развалинах, в подвалах, где осколки бомб, или на ржавых баржах, которые разваливаются на берегу Волги. И среди этого кошмара рождаются новые жизни, дети - ради которых и воюют. Конечно, дети - это символ будущего, это символ новой страны, отстроенных городов, свободы.

  А жрать вообще нечего по всей стране, не только в Сталинграде - всё производство страны направлено на армию. И куда Гроссман ни переместит читателя - в Сталинград, на Урал, в Казань, в Москву, даже в Москве люди по карточкам могут получить белый хлеб, и повезёт, если молоко будет.

  И важно, что люди понимали, обычные люди понимали: лишняя буханка хлеба позволит прожить день-другой солдатику в окопе, солдатику, который воюет за тех, кто ждёт новостей с фронта. Гроссман очень хорошо показывает, что это народная война.

  Читая другие тексты по этой страшной войне и встречая смерть, я уже как‑то привыкаю к ней, а у Гроссмана я каждый раз от смерти замираю - это очень страшно.

  Я надеюсь, что никогда не повторится то, о чём пишет Гроссман

  6 понравилось

  0

  218