Отзывы о книге Маньяк Гуревич
pineapple_134 мая 2026Жизнь пролетела, а дальше, как там у классика? – тишина.
Юноша с свежей душой выступает на поприще жизни, Полный пылающих дум, дерзостный в гордых мечтах; С миром бороться готов и сразить и судьбу и печали!
Это первая книга, которую я прочитала у Дины Рубиной. И я представляла ее литературу другой. Какой-то более возвышенной может, оторванной от моей реальности. Думала, буду читать и не смогу героев себе сопоставить, понять их, почувствовать, полюбить. Но все мимо. С Гуревичем я и смеялась, и плакала. Гуревич так легко, так свободно вошел в мою жизнь, что удивляюсь даже теперь как вот я раньше без него.
Книга читается легко. Жизнь, которую описывает Рубина, пусть мне и не сильно близка, но человеческие мысли и слабости знакомы. И знаком страх потерять близких, страх подвести тех, за кого ты несешь ответственность, страх перед принятием жизненно важных решений.
А еще это песнь об эмиграции. Что тоже мне откликается. Моя тетя эмигрировала в Израиль пару лет назад. И там все сложно. И у Рубиной тоже сложно, но в каждом ее слове огромная надежда на то, что дальше — лучше, ярче, светлее. В книге, в целом, с каждой главой ярче и светлее. Даже если про грусть, про боль, про утраты. И это тоже мне нравилось.
Автор предупреждает в самом начале, что понимает читателей, которые в ковидные несчастья оказались жизнью выпотрошены и брошены на берег. И не хочет она разводить еще дополнительно драмы. Поэтому я читала спокойно, надеясь, что меня не обманули, что мне не нужно будет слезы лить и долго потом книгу переосмысливать. Но слезы лить пришлось. Но не от переизбытка драматических сцен, а от принятия жизни как таковой. Хотя нет. Не от принятия жизни, а от принятия того, что жизнь каждого конечна.
И когда Гуревич сидит под ярким солнцем и мысленно хоронит жену и плачет. Я тоже сижу рядом с ним и делаю тоже самое. Хороню его жену, потом Гуревича, потом понимаю, что и сама часто грешу тем же. Оплакиваю еще живых, чтобы в случае чего быть готовым. Но разве можно быть готовым? Я такое представить себе не могу. И когда Гуревич отыскивает старые фотографии, чтобы рассматривать на них лицо ушедших близких: берет бабушки, профиль дедушки, молодых родителей. Я осознанию, что у меня еще так много есть того, чего уже нет у Гуревича и тоже плачу. Гуревич плакса и я тоже. Но я себе это прощаю, а ему это прощают его близкие.
Отец героя был пушкинистом. Именно он впервые высказал мысль о том, что Гуревич при Пушкине был бы Кюхлей. Я постоянно возвращалась к этому. Кюхельбекерно. Я наконец-то могу употребить слово, которое часто крутится в моей голове. Потому что да, многое про Гуревича может показаться кюхельбекерным. Многое, но не все. Да и не маньяк Гуревич вовсе. Ничуть не больше в нем от маньяка, чем в каждом из нас. Гуревич — мечтатель. Гуревич — прямолинеен и эмоционален. Гуревич — Кюхля. Поэтому он почти сразу стал мне близким другом, поэтому так легко было следить за его жизнью, и так трудно было с ним расставаться.
48 понравилось251
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым