Рецензия на книгу

• 

  Nikivar

  26 января 2016

  Книга для юношества авторства Чайны Мьевиля? Я не верила, но у него получилось! Причем это классическая книга для детей – с приключениями, ненавязчивой моралью, верой в дружбу и семейные узы, с правильным пониманием, «что такое хорошо и что такое плохо».
  И одновременно это классическая книга Мьевиля с его густым, вязким, многословным текстом, богатым и продуманным миром, с чудовищами и обстоятельствами, которые никто, кроме Мьевиля, придумать не может.

  Итак, перед нами мир, возникший в результате погони за наживой и безумной конкуренции железнодорожных компаний – мир, сплошь покрытый рельсами, по которым снуют поезда с трудящимися внутри людьми, одержимыми той же идеей – больше, дороже, быстрее. Но и в этом мире есть романтики, они гонятся не за деньгами, их цель – «философия». А еще в этом мире есть мальчик… и его призвание. Призвание находит его, а он обретает призвание.

  Таков сюжет, но книга скорее не про мальчика. Мьевиль рассказывает о рассказчике, который рассказывает историю мальчика.
  Может быть, это отец Читателя? Он садится на диван, кладет большую книгу на колени, открывает ее. «Сегодня, - говорит он, - я расскажу тебе историю об окровавленном мальчике…» Но на самом деле ничего страшного в этом нет. Он переворачивает страницу и перед Читателем подробная замысловатая картинка – хитросплетение рельсов, поездов, людей и чудовищ. И вдруг – вот так чудо! – ты оказываешься внутри: наблюдаешь за разделкой туши кротурода, бегаешь за водой для команды…
  И опять слышишь голос отца: «Ты уже, наверное, понял, что мир рельсоморья не такой, как наш. Он состоит из шести слоев – два слоя для неба, и четыре слоя для земли». Потихоньку переворачиваются страницы, и следующая картинка опять проглатывает Читателя.
  Чем можем заниматься мы… - вдруг прерывает рассказ отец…
  

  
  Чем можем заниматься мы, покуда наше сознание отдыхает? Исследователь человеческого разума, психономист, мыслекартограф сочтут этот вопрос бессмысленным: мы ничто без сознания, когда оно спит, мы тоже не бодрствуем.
  Другие, напротив, увидят в нем парадокс, пробуждающий критическую мысль, открывающий дорогу интеллектуальным нововведениям. Провокация не обязательно должна быть умной, чтобы дать мозгу повод для размышлений. Что, если глупые вопросы вообще являются важнейшим инструментом философского познания?

  И вот еще одна картинка, еще и еще. И вдруг читатель сам начинает превращать чужую историю в свою, она – эта новая история – пойдет параллельным курсом, и кто знает, куда он приведет.
  

  
  Иные из человеческих историй — это рассказы о том, как рассказываются истории. Странное занятие. Избыточно многословное, в нем можно потеряться, как в картине, на которой изображена ее уменьшенная копия, а на той еще копия, и еще, и еще, до бесконечности. У этого феномена даже есть красивое иностранное название: мизенабимия.
  Мы только что рассказали историю об истории. Перескажите ее себе снова, и появится история истории об истории, а вы, сами не заметив как, окажетесь на пути к этой самой абимии. То есть к бездне.

  Бездна будет и в истории Шэма. Может быть, там и встретится с ним Читатель? Но это не станет концом истории, потому что дорога и следование за призванием часто не имеют конца.

  14 понравилось

  68