Рецензия на книгу

• 

  Madame-Butterfly

  24 апреля 2026

  “...ради всех, кто плачет на нашем подоконнике, словно тоскующий кардинал…”, или Когда автор не оставляет выбора: рыдают все!

  “Исцелять разбитые сердца – вот твоя работа, твой долг и твоё предназначение.”

  
  «Стал я пеплом, а пламенем был…» (Дж.Г. Байрон)

  «Со мною будь в часы тоски,
  Когда светильник догорает,
  Биенье жизни замирает,
  И с силой кровь стучит в виски.
  Со мною будь в печальный миг,
  Когда в душе слабеет вера,
  И жизнь – зловещая мегера,
  А время – хилый гробовщик.»
  (А.Тенниссон)

  «Это было лучшее из всех времен, это было худшее из всех времен; … это была весна надежд, это была зима отчаяния; у нас было все впереди, у нас не было ничего впереди.» (Ч.Диккенс)

  Много цитат и много горя – так можно в двух словах описать книгу “Когда поют сверчки”. Выше приведённые высказывания – лишь малая часть использованных в тексте цитат. Создаётся ощущение, что автор писал курсовую работу и старательно вставлял их, где надо и не надо. Я выбрала несколько, чтобы проиллюстрировать общее настроение книги и её вектор: от возвышенно-печального к отчаянию, а потом, видимо, к чуду. Я так и вижу, как Чарльз Мартин с постным выражением лица произносит: “Такова жизнь. Суровая, жестокая жизнь.” И продолжает с одержимостью фанатика придумывать всё новые и новые несчастья, которые низвергаются на героев подобно Ниагарскому водопаду.

  С творчеством Мартина я не была знакома, но слышала, что автор довольно успешный, а его роман “Между нами горы” даже удостоился экранизации. Ожидания мои были скромны и непритязательны: прочитать душевную историю, возможно, о верной любви или о настоящей дружбе, о предназначении или борьбе с судьбой. И вроде бы это всё я получила, но в таком виртуозном исполнении, что не верила глазам своим, пока читала.

  Начну я с аннотации. Прочитайте её внимательно. Посмотрите, сколько страниц в книге (более 500). Прочитали? Поздравляю! Книгу теперь можно не читать, ибо добрый человек просто привёл краткий пересказ и сэкономил вам время. “После того, как успешный кардиохирург Риз не смог спасти жену…” - это примерно половина книги, во время которой мы, конечно, догадываемся, что этот самый Риз не так прост, как кажется, и похоже имеет какое-то отношение к медицине, а вовсе не к ремонту лодок, а его прошлое скрывает трагедию. “Она продает на площади лимонад, чтобы накопить денег себе на операцию.” - Риз встречает Энни, он – кардиохирург, ей нужна операция по пересадке сердца (ну, кто бы мог подумать!). И финальный вопрос аннотации: “Жалость к ребенку и интерес к ее тете сдержанной и упорной Синди заставили Риза поклясться спасти девочку. И сможет ли что-нибудь этому помешать?” Ну, и как вы думаете? Что-нибудь помешает Ризу взять в руки скальпель и пересадить умирающей девочке новое сердце после пяти лет лакирования лодок, самоизоляции и отсутствия практики? И после этого зачем, спрашивается, нужно страдать и читать пять сотен страниц? А страдать будете, вы уж мне поверьте. Зато ни о каких спойлерах теперь не может быть и речи, и я могу позволить себе рассказать о книге, раз уж я её прочитала.

  Его когда-то насыщенная, исполненная цели и предназначения жизнь, свелась к общению с единственным человеком и работе, которая предполагала минимум встреч с другими людьми. Теперь он чинит лодки, живёт отшельником в небольшом коттедже на берегу озера, где всё напоминает ему о любимой женщине, и хранит её последнее письмо, так как прочитать его – значит разорвать последнюю, истончившуюся до состояния дрожащей на ветру паутинки нить, еще связывающую их души. В его доме нет зеркал, ему неинтересно собственное отражение. Уже пять лет он не следит за собой. Чарли слеп, его чувство прекрасного не будет оскорблено, а на остальных ему наплевать. Если бы ему повстречались бывшие коллеги или пациенты – они бы его не узнали. И Риза это вполне устраивает. С прошлой жизнью, как и с профессией покончено навсегда. Всю жизнь, с самого детства он готовил себя к единственному моменту, а когда он наступил – ничего не смог сделать. И подвёл человека, которого любил... В тот день ему пришлось выбраться в город. По необходимости. Густая, нечесаная борода, неряшливые волосы, бейсболка надвинутая на глаза: невидимка, незнакомец, просто прохожий, которого никто не знает. Он шёл по своим делам, как вдруг услышал пронзительный крик: “Лимонаааааад!” Недалеко от перекрёстка стоял самодельный навес, а под навесом, за простеньким прилавком – девочка в золотисто-жёлтом платьице и в шляпке с лентами, которые весело развевались на ветру. Прохожие ласково ей улыбались, и никто не проходил мимо, не купив у неё стаканчик лимонада и бросив в огромную бутыль под прилавком монету или купюру покрупнее. Похоже, девочку все хорошо знали. Привлеченный удивительным светом, исходящим от этой малышки, её лучезарной улыбкой, Риз решил тоже выпить стаканчик лимонада. И, приблизившись и завязав с Энни разговор, увидел часть розового шрама, рассекавшего её худенькую грудь и исчезавшего в вырезе её платья. Ему не было нужды спрашивать, что произошло. Такие шрамы он знал слишком хорошо. Впервые за последние пять лет что-то дрогнуло в его груди. Нужно уходить, решил он. Но сильный порыв ветра с гор унёс его решение, как последний осенний лист. Ветер подхватил несколько купюр, девочка бросилась за ними вдогонку прямо на перекрёсток, а из-за угла выскочил огромный грузовик. В этот момент судьбы Энни и Риза оказались связаны навсегда…

  Сдаётся мне, Чарльз Мартин подрабатывает тайным агентом компаний по производству бумажных салфеток и носовых платков, иначе мне не объяснить, почему он с такой маниакальной изощрённостью писал эту книгу. Я люблю сентиментальные романы, душевные истории, в которых судьба испытывает на прочность героев, но “Сверчки” – это просто какой-то ужас, летящий на крыльях ночи, и беспросветный мрак. Поначалу (где-то до грузовика) я ещё воспринимала книгу серьёзно, настроившись на драматизм. Но чем дальше читала, тем выше лезли у меня брови и сильнее крепло недоверие. Однако Мартин и не думал шутить (а зря, книге катастрофически не хватает баланса). В геометрической прогрессии множа число несчастий и душещипательных сцен и диалогов, автор добился прямо противоположного эффекта: сопереживание и эмоциональная вовлеченность ушли, уступив место недоумению. Судите сами. Семилетняя девочка, страдающая врождённой болезнью сердца, смерть родителей, её тётя отдала почку, чтобы спасти свою сестру, мать Энни, но это не помогло. Бедность и, как следствие, невозможность оплачивать огромные больничные счета. Во время предыдущей операции на открытом сердце Энни очнулась от наркоза. Грузовик сбивает девочку, и она снова в больнице. Новое сердце найдено, кажется, всё хорошо – но нет, в последний момент становится ясно, что оно не подходит. И это только то, что касается Энни! Прибавьте сюда больную жену Риза, слепого шурина, разрыв трубы, затопивший домик Энни и её тёти Синди (теперь им негде жить), ураган, принёсший страшные разрушения; танец больной девочки и слепого в бургерной, владелец и посетители которой стоя на коленях молятся об Энни, самочку кардинала, сломавшую крылышко, которую выхаживает Риз, а на балконе выводит горестные трели самец; навзрыд рыдающих в садке сверчков (кстати, в оригинале название звучит как “Когда плачут сверчки” – When Crickets Cry), которые должны умереть, чтобы Энни могла жить (именно в таком ключе ведутся диалоги в книге), так как девочка, помимо лимонада ещё разводит сверчков на продажу, чтобы оплатить операцию; множественные цитаты, которые автор умудряется впихнуть чуть ли не на каждую страницу, призванные ещё больше поднять уровень пафоса и трагизма, и тогда вы поймёте, что эта книга – не лёгкая прогулка.

  Меня удивило построение текста романа. Мартин параллельно ведёт линию Энни и воспоминания Риза о его встрече с женой и их недолгой совместной жизни. Однако помимо этого автор щедро снабжает читателя энциклопедической информацией на самые разные темы, часто совершенно лишние для сюжета. Подробный экскурс в прошлое городка и географические особенности местности, детальный разбор, как правильно заниматься академической греблей, какие сорта деревьев или их часть представляют наибольшую ценность, откуда их берут и за сколько продают, как ремонтировать лодки и катера, плюс, подробнейший рассказ о винтажном катере “Гриветта” некоего Хаммермилла, причем ни катер, ни Хаммермилл не играют в книге никакой роли. Самое забавное, что эти экскурсы оказались едва ли не интереснее самой истории. А вот за что Мартина хочется похвалить, так это за скрупулёзный подход к описанию строения человеческого сердца, его болезней и патологий, всех тонкостей, необходимых для подготовки пациента к операции и, собственно, самой операции по пересадке сердца, а также сложнейших медицинских манипуляций, проведённых в экстремальных условиях. Эта часть книги была на высоте и поддерживала нитевидный и затухающий интерес к чтению.

  В остальном сюжет смотрится нелепо. Зачем нужна странная сцена с посещением Ризом конференции врачей, к которой он готовится подобно шпиону, пробирающемуся в стан врага. Видимо, чтобы показать, что как врач он всё ещё в деле. Титанические усилия героя скрыть свои глубокие медицинские познания, чем дальше, тем больше скепсиса вызывают. Стоит кому-то порезать руку, и он тут как тут – накладывает ювелирно точные швы прямо на кухне. Кто-то чувствует себя плохо, а у него с собой монитор сердечного ритма. Когда все в шоке, Риз готов выдать предварительный диагноз: “Тупая травма груди, – быстро проговорил я. – Налицо патологическая подвижность грудной клетки слева, возможен перелом левых ребер. После освобождения дыхательных путей возобновилось самостоятельное дыхание с частотой приблизительно тридцать семь вдохов в минуту. С левой стороны пальпируется хруст. Похоже на подкожную эмфизему, возможен и пневмоторакс левой плевральной области.” И когда его начинают спрашивать, а не врач ли он, Риз лишь отмахивается. Да нет! Подрабатывал в больнице в юности вот и понахватался, я лодки чиню. И ему верят. Ну, да, ну, да.

  Даже не будь подробной аннотации, содержание книги схватывается быстро, и сюжет предугадывается с точностью ста процентов. Одна из проблем книги – отсутствие интриги. Даже для интересно написанной истории это минус, что уж говорить про книгу, похожую на бесформенную и довольно уродливую конструкцию, неизвестно как удерживающую равновесие между чёрным отчаянием, избытком разнообразной информации и финалом, в котором уж лучше было бы, если бы Мартин не придумывал ничего и не пытался как-то запутать читателя, так как в итоге вышло только хуже.

  На протяжении всей книги Мартин методично выбивал из читателя слёзы, давя на самое больное. Скажу больше, я страшно переживала за собаку-поводыря Чарли. Доверия к автору у меня оставалось не много, и, если честно, не хватало только несчастного случая с животным. Каким-то чудесным образом собака избежала зоркого внимания Мартина, а вот всем остальным героям досталось по полной. В моём понимании, такой подход отдаёт хитрой манипуляцией. Ну, как может не зацепить такая история? Когда девочка, почти потерявшая надежду, еле слышно произносит: “Пусть я не проснусь, – прошептала она, – у меня все равно будет новое сердце!” И так трогательно просит не волноваться за неё. А письма жены убеждают героя простить себя, следовать призванию “...ради всех, кто плачет на нашем подоконнике, словно тоскующий кардинал…”. Одним словом, автор просто не оставляет выбора, и читатели рыдают подобно тоскующим кардиналам и несчастным сверчкам, не обращая внимания на сюжетные прорехи. Как, например, сложная операция, проводимая, по сути, человеком с улицы. Или можно через пять лет занятий непрофессиональной деятельностью войти в больницу, надеть халат и прошествовать в операционную, даже не состоя в штате? Но на это не стоит обращать внимания. Главное, сверчки плачут, кардиналы плачут, а девочке нужен именно этот хирург.

  5 понравилось

  0

  88