Рецензия на книгу

• 

  Rita389

  21 апреля 2026

  Кар-карсочный бред

  Нет, это не оценка всей книги. Некоторые реплики под бред стилизованы.
  Слушала аудиоверсию книги в исполнении автора. Роман написан языком для чтения вслух. Тот же бред, написанный текстом, так не заиграет.
  
  Роман начинается с двух сюжетных линий. Первая - тлеющие перья где-то там в неназываемом пока нигде. Вторая - медбрат Дживан на своём законном выходном после двух бессонных ночей. Где он провёл первую - неизвестно, но вторую точно провёл приятно и без последствий. Дживан временно, как и многие, временно, которое превращается в постоянно, работает в мужском отделении психбольницы захолустного городка на Псковщине. В свой законный выходной он пьёт пиво и читает газетную заметку о девяти пожарах в российских больницах и интернатах. Быть десятому, но где и когда...
  Примерно с середины книги я в напряжении ждала последствий этого "когда".
  
  Роман о ксенофобии и непризнанности. Принцев два. Нет, три. Ой, больше!..
  Автор ярко описывает ненависть "скобарей" к кавказцам. Презрение к скобарям у Дживана скрытое, в первую очередь, прикрытое культурой от себя же. Развязавшийся под действием алкоголя и переутомления язык выбалтывает много такого, схожего по чувствам с бредом величия другого принца. Нет, Дживан не безумен, но некоторые черты неприглядной реальности его бесят.
  Медбрат - не просто армянин. Он родился и успел прожить в Баку до развала Союза и в Горном Карабахе до переезда на Псковщину. Другой принц никогда не выезжал из своего города. Он вовремя не нашёл в интернете информацию о хикикомори, иначе сюжет бы повернулся по-иному. Третий принц, просто "щенок" с ненавистной для одного из двух принцев смазливой "мордочкой", красивой девушкой и богатым предком.
  Автор знакомит читателей с несколькими пациентами переполненного отделения. Большинство из них не нужны обществу и родственникам. Есть Мамка, днём и ночью бредящий о том, как за ним приедут. А его мамаша, "крашеная пятидесятилетняя блондинка" сына не навещает. Он мешает ей устраивать личную жизнь. Дживан смотрит на мир глазами сочувствия к пациентам. Нет, не сентиментальности или унижающей жалости. Он понимает, что многие из них никогда не выйдут в мир, а в более худшем по условиям отделении загнутся через неделю. Кто-то бомжует, кто-то пьёт и самоповреждается, кто-то дерётся до полусмерти, кто-то поджигает машины... Редкие исключения те, за кого платят или беспокоятся. Общество отрыгнуло из себя этих опасных существ.
  Медперсонала и санитаров не хватает. Без Дживана в ночную смену на отделение, размещённое в старой деревянной усадьбе, остались две женщины. Нарушений куча, и Дживан понимает, что завотделения не на своём месте, а самого его в этот вечер нельзя брать на дежурство.
  
  Серому больничному быту и такому же беспросветному быту воли противопоставлены красочные фантазии одного из принцев о Сицилии 13-14 декабря 1908 года, о русской эскадре и, конечно же, о непризнанном некоронованном испанском принце инкогнито. Рассказ красочный, целостный. На первый взгляд, не похожий на бред или фантазию. Принц снабжает его историческими справками, пояснениями о матросском быте. Но в морские и островные картины вторгаются знакомые имена...
  Я надеялась, что Дживан извинится в нескольких ситуациях. В одной он извинялся мысленно в полудрёме. В другой, явной, даже не думал признать свою ошибку. Или частично его подозрения могли быть не беспочвенными, но угрозы воспринялись буквально, и реакция на них последовала.
  
  Раньше "Принца инкогнито" из-за давней радиопередачи добавила в виш дебютный роман Понизовского "Обращение в слух". Понравился авторский стиль, значит, и со вторым романом ознакомлюсь.
  P.S. Крепко же советских детей пугали моей малой родиной. Прорвалось в угрозе Дживана в 2010-е, а пугали его в 80-х.

  27 понравилось

  0

  76