Рецензия на книгу

• 

  rosset21

  18 апреля 2026

  О магии чисел и слов

  Круги парадокса расходились по морю причинноследственности.

  Давненько я не читала ничего из юмористического фэнтези, а ведь когда-то в юности это был мой единственный любимый жанр! Наверное, за давностью лет случился долгий порог вхождения в «Плоский мир», а отсутствие четкой сюжетной линии и цели повествования стало причиной постоянно соскальзывающего внимания.

  Все происходящее навеяло меня на мысли об игре в ДнД (собственно, чем занимаются пратчеттовские боги, как не играют в настолку?), а деление на главы-истории очень напомнило «Стража» Алексея Пехова.

  В мире, где у волшебства есть цвет, у произведений Пратчетта есть явный вкус — это ирония. Ею пропитано буквально каждое слово и действие, причем не всегда со знаком плюс и в плане безобидной шутки.

  Автор обращает в иронию буквально все:

  ● сам жанр фэнтези, используя весь набор штампов в описании и наполнении Плоского мира, видимо, исходя из логики «зачем что-то выдумывать, если уже все есть», попутно пародируя сюжеты других писателей фэнтези-сегмента (закон «у каждого волшебника должен быть посох» и дружная компания приключенцев «пойди туда — не знаю куда» напоминает мне логику Толкина, а драконьи всадники — едкий сарказм в сторону Энн Маккефри и ее «Всадников Перна»).

  ● историю человечества и его попытки самоопределения: тут и ошибочное представление о космологии и космогонии (плоская Земля на четырех слонах и черепахе, Пупземелье, божественное сотворение с последующим удалением богов в самоизгнание на вершину горы), и научные теории о многомерном пространстве и параллельных вселенных (товарищи физики, это что-то в вашу сторону).

  ● да и любое авторское недовольство нашей реальностью в целом (критика политики, религии, технологий, законов, человеческих взаимоотношений и прочего, до чего дотянулось пратчеттовское желание донести мысль до читателя).

  Но едва ли я тут что-то скажу больше, чем сам Пратчетт в своем цикле, насчитывающем 40+ произведений! Оставлю философию философам, обращу внимание на один очень интересный филологический момент, на котором писатель выстраивает свое произведение.

  Пратчетт выводит в своем лоре (помимо известных нам семи базовых цветов) восьмой цвет — цвет магии — октарин. Если обратиться к этимологии слова «восемь», то мы узнаем, что оно произошло от праиндоевропейского «окто».

  Думаю, связь улавливается, хотя здесь можно покопаться еще глубже (например, что в праязыке «окто» связано с двойственным числом бороны (океты), в контексте четырехзубости — удваиваем и получаем снова восемь — принцип двойничества? отсюда зеркальный двухмерный мир и Двацветок?).

  В главе с храмом Бел-Шамгорота снова случается магия восьми — это число считается обрядовым и символическим. Даже звук трансформируется в форму голодной сущности, поэтому его нельзя называть вслух (принцип «каждый услышит свое»): восемь — во!семь — во!съем — съем. Это же работает и в английской транскрипции: eight — eat.

  Но и на этом не все, Пратчетт активно использует «правило восьми» в повествовании. Например, 88 драконов в Червберге или же 8 слов в запретном заклинании, которое засело в голове Ринсвинда. Совпадение? Не думаю!

  ● ● ● больше отзывов в моем тг-канале или вк-сообществе "у книг есть дом"

  30 понравилось

  0

  178