Рецензия на книгу

• 

  Lukosh

  16 апреля 2026

  Мелочное, эгоистичное, иррациональное одиночество. Но кем бы мы были без этой основной черты?

  Сознание и то, что оно — проклятие для человечества: чем больше его у человека, тем больше он оказывается в тупике — не об этом ли роман одного из основоположников экзистенциализма?

  
  «Я больной человек… Я злобный человек. Я непривлекательный человек […] Я достаточно образован, чтобы не быть суеверным, но я […] Нет, я отказываюсь обращаться к врачу из-за злобы. Этого вы, вероятно, не поймёте […] У меня проблемы с печенью, ну что ж — пусть становится ещё хуже!»

  Подпольный человек напомнил Гарри Галлера: ненавидящего людей, но почему-то тянувшегося к ним. Оба одиноки, тщеславны, но при этом с жёстким и бессердечным внутренним критиком. Однако у героя Гессе духовная сторона всё же смогла пробиться, Достоевский же лишь намекнул на её существование, создав некий эталон отрешённого одиночества.

  Герой романа — антигерой, испытывающий жгучую зависть к «человеку действия». Со скудными интеллектуальными способностями, свободный от сомнений, вопросов и обид, являющиеся частью его подпольного сознания. Однако именно в своём чувстве интеллектуального превосходства он находит радость, хотя это и мешает ему участвовать в «жизни» так, как это делают другие люди: он постоянно все чрезмерно анализирует и поэтому не способен принимать решения.

  «Записки из подполья» (1864 г.) называют первым экзистенциальным романом, в центре которого — отчуждённый главный герой, путанная внутренняя речь, одержимость миром и поддающийся его манипуляциям.

  Здесь просматривается дилемма отшельника: слишком искушённый жизнью, чтобы доверять «нормальным» мужчинам и женщинам, но мучительно цепляющийся за них. Для рассказчика одержимость — это дисфункция, проявление горечи или обиды к обществу. Отсюда герой и терпит полное фиаско в общении с людьми, причём, разных социальных слоёв.

  В романе появляется «Другой», «Чужак» в лице самого героя. Он не вписывается в нормы. Вернее, так: он понимает их и стремиться быть «своим», но внутренние противоречия, ненависть и отрешённость не позволяют ему слиться с окружающими. Он ходит инородным предметом, которое бытие просто не может распознать.

  У героя слишком ограничен набор эмоций: гнев, горечь, месть и унижение. Для него слушать людей как «подслушивание через трещину под полом». На это и намекает название романа. «Подполье»: пространство под полом, недостаточно большое для человека, но подходящее для грызунов и насекомых. Герой принижает людей, но сам находится под ними. Это они его пытаются разобрать.

  В начале произведения писатель отметил, что такие люди «не только могут, но и должны существовать в нашем обществе, если учесть обстоятельства, в которых это общество сформировалось». Мы всегда будем бунтовать против коллективно навязанной идеи рая из-за иррациональности, лежащей в основе человечества. Но каждый из нас желает его, чтобы стать счастливым. Мы хотим счастья, но обладаем особым талантом делать себя несчастными.

  
  «Человек порой необычайно, страстно влюбляется в страдание: это факт».

  Как личности, мы порой действуем не в собственных интересах, а просто чтобы подтвердить своё существование, показать свою «свободную волю». Которой не было и нет. И невозможна она в обществе со своими устоями, принципами и рациональностью.

  Поэтому «подпольный человек» презирает идею культурных и законодательных систем, опирающихся на рациональный эгоизм: такая предсказуемая жизнь ограничила бы нашу свободу, жизнь была бы настолько рациональной, что всё стало бы скучным. Это утверждение объясняет настойчивое утверждение героя, что ему частично временами нравится зубная боль или боли в печени — так он противостоит комфортной предсказуемости жизни. Другими словами, правило, что два плюс два равно четыре, его раздражает, он хочет иметь свободу сказать, что два плюс два равно пять.

  Человек не желает того, что ему невыгодно, он желает больше свободы, чем счастья, возможности делать то, что хочет, даже если это причиняет ему вред. Но никто не гарантирует конструктивность такого поведения. История намекает на обратное: люди стремятся уничтожить самих себя и окружающих. Можно что угодно говорить об истории мира, кроме того, что она рациональна.

  
  «Осыпьте человека всеми земными благами, утопите его в море счастья, так чтобы на поверхности виднелись лишь пузырьки блаженства, даруйте ему экономическое процветание, чтобы ему оставалось только спать, есть пирожные и заниматься продолжением своего рода, и даже из чистой неблагодарности, чистой злобы человек сыграет вам какую-нибудь подлую шутку».

  Человек неразумен; и даже если это не так, это так: он рано или поздно совершит что-нибудь во вред себе. Человек любит строить дороги и творить, но он также страстно затем разрушает их. Процесс — да, но конечный результат — всегда надо его снести. Страдание — часть человеческой природы, и нам было бы гораздо приятнее принять его таким, какое оно есть.

  «Записки из подполья» — это атака на все идеологии социального прогресса, стремящиеся к искоренению страданий, решению одной проблемы и направляющие нашу природу к несчастью в других отношениях. Идеологии, стремящиеся улучшить мир, всегда содержат изъян: они не искоренят страдания, а изменят то, что причиняет боль. Таким образом, жизнь может быть лишь процессом изменения фокуса боли, и всегда будет что-то, что будет нас мучить.

  Одиночество, пребывание в подполье, бездействие в социальном смысле слова, в итоге лучше для героя, потому что больше нечего делать, нечего предпринимать. Но цепляние за надежду, за мечту о «чём-то другом, совершенно другом» помогает одиночке сохранить рассудок, даже если это никогда не будет найдено.

  35 понравилось

  0

  128