Наверное, самое удивительное для моего опыта в рассказе Антона Павловича Чехова «Ионыч» заключается в том, что в попытках вычленить одну идею я узнала от людей больше интерпретаций, чем упоминаются «сердце» и «сердечная простота в самом произведении. Стоит упомянуть, что причиной стороннего поиска смысла сразу после прочтения было искреннее непонимание морали. Только после анализа сюжетного развития семьи Туркиных и самого Дмитрия Ионыча отдельно я смогла для себя заключить, что, как бы человек ни осуждал среду, его окружающую, она пропустит в него свои корни.
Из очевидных преимуществ, сделавших чтение рассказа в удовольствие, могу отметить простой стиль Чехова. Скупые на пафос, но такие близкие русскому читателю описания пения соловья или особой тягостной грусти чувствуются дышащими, живыми. Это апеллирует не только к эстетическому чувству, но и к анализу собственной жизни, сопоставлению ее течения с постепенным уподоблением среде бытия Ионыча. Понравилось также гротескное сатирическое изображение семьи Туркиных.
Повторения некоторых образов сначала столкнулись с моей придирчивостью, но под конец прочтения предстали в свете необходимости такого приема, создающего ощущение, будто окружающий мир совсем не менялся, но попросту поглотил Дмитрия. Отсутствие резких падений героя, гениальная экономия формы создали впечатление медленного погружения в пучину, откуда нет выхода; в пучину, водоворот которой засасывает людей вне времени.
Единственное, что не сильно симпатизировало, — предсказуемость конца. С другой стороны, смысл и идеи для меня всегда значительнее сюжета.
«Бездарен, — думал он, — не тот, кто не умеет писать повестей, а тот, кто их пишет и не умеет скрыть этого», «..и подумал, что если самые талантливые люди во всем городе так бездарны, то каков же должен быть город».
Комментарии …
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.