Рецензия на книгу

• 

  Lukosh

  11 апреля 2026

  Абсурд, свобода и онтология повседневности

  Аннотация.

  
  Не столь давняя история оживает, и современность играет новыми гранями: Ленин встречается с омоновцами, воспоминания провинциального детства обрываются вместе с жизнью старого пса, любовь рождается на стройплощадке и умирает в студенческой тетради, а преступлением может оказаться не только причёска, но и трезвость. Это рассказы о хрупкости и ценности человеческой жизни, которую люди готовы разменять на пачку купюр или корм для псов. Сердцевина книги — искренняя, напряжённая проза, обострённая чувствительность к тому, мимо чего многие пройдут, не задумываясь.

  Получивший бронзу премии «Лицей-2022» «Ирокез» — и сборник жанровых зарисовок, и карта современной русской травмы под привычным русскому экзистенциальным отстранённым взглядом. Автор исследует эпоху, отмечает абсурдность местами и заключает, что наша психика одновременно пытается подстроиться, но это её разрушает.

  Упомянутый экзистенциализм здесь бытовой, в нём нет романтического пафоса. Герои Колесникова существуют в мире отчуждённых либо навязанных смыслов, а свобода воли мечется между «как выжить» и «как не предать себя». В рассказе «Диссидент» трезвость становится преступлением, а в «Белгород — Харьков» перевозка тела матери через границу — фарсом. В созданном мире много насилия и физического выживания, занявшие место нравственности и принципов.

  Ирокез главного героя — не бунт, а экзистенциальный жест: попытка заявить «я есть» в пространстве, требующем «будь как все». В мире с отсутствующей коллективной ответственностью быть аутентичным — значит быть уязвимым. В «Свободном искусстве» и «Экскурсоводе» автор доводит эту мысль до максимума: искусство, истина, смыслы превращаются в предмет рыночного или административного распределения. Свобода выбора иллюзорна, пока не осознана цена, которую платит субъект за её сохранение.

  Текст полон непроработанных травм. Коллективное бессознательное заражено молчанием, страхом, выученной беспомощностью. По «Святым» можно выучить цикл травмы: насилие → стыд → диссоциация → ретравматизация → попытка контроля. Герой не монстр, а травмированный субъект, который не умеет защищаться и поэтому выбирает месть как единственный доступный способ отстоять личные границы. Защита психики становится формой саморазрушения.

  В «Собачьих слезах» и «Маленькой любви» любовь и привязанность выглядят суррогатом смысла, но и они обречены на распад из-за неспособности к уязвимости. Герои Колесникова не «развиваются» в классическом психологическом смысле: они адаптируются, выживают, замыкаются или "распадаются". Их психологическая защита эволюционно оправдана, это единственная стратегия в этом мире: нельзя быть честным и искреннем, иначе тебя воспримут слабаком.

  Книга отражает распад цельной картины мира. Рассказчик часто — герой, но он не исповедуется, это скорее монолог персонажа, который знает, что вокруг никого нет. Стиль изложения Колесникова аскетичен, местами груб, но всегда точен. Он почти не использует метафор, говоря правду, которые уже благодаря своему числу и становятся метафорами и мифологемами.

  Символика текста также интересна.

  Ирокез/внешность — маска бунта, маркер уязвимости, попытка материализовать внутреннюю границу.

  Собаки — верность, инстинкт, жертвенность, зеркало человеческой неспособности к безусловной привязанности.

  Вода/море/граница — подсознание, очищение, экзистенциальный порог, место встречи с «другим».

  Таможня/коридоры/комнаты — институциональные лабиринты, где личность проверяется на прочность.

  В книге нет ответов, но можно найти вопросы:

  Что вы выбираете, когда выбор иллюзорен?

  Где заканчивается адаптация и начинается предательство себя?

  Как сохранять человеческое в условиях системного обесценивания?

  Какую цену вы готовы платить за подлинность?

  Тексты приглашают нас не наслаждаться процессом, а осознанно принять и понять собственную уязвимость. Ещё это называют «распаковать свою тень»: признать те части психики, которые культура всегда скрывает. И в данном случае быть психологически зрелым — не значит не ощущать боли или отмахиваться от неё, а способность выдерживать её, не разрушая себя и других. В эпоху, когда травма — норма, а цинизм считается мудростью, «Ирокез» напоминает, что истинность начинается с признания своих ран и несовершенства, с отбрасывания масок. Ответственность за свой внутренний мир — единственный доступный человеку суверенитет.

  Вопрос, который каждый из нас рано или поздно обязан задать себе: кем я остаюсь, когда всё остальное рушится?

  
  

  28 понравилось

  0

  64