Рецензия на книгу

• 

  orlangurus

  8 апреля 2026

  "Вздор: оба мы порочные, подпольные, гадкие люди…"

  Небольшая повесть Фёдора Михайловича может прежде всего удивить именно небольшим форматом - писалась-то она примерно в то же время, что и "Бесы". Тем не менее быстрое прочтение вряд ли можно гарантировать: герои косноязычны, текст перегружен словоерсами, и это только то, что касается стилистики. А ведь есть ещё и мрачная смысловая наполненность. Если вам охота поглядеть на взбаламученную таинственную русскую душу (ту самую, в которой иностранцы обязательно разглядят депрессию, отчаяние и агрессивность), вам точно сюда.
  Немолодой уже, по его собственным ощущениям, хотя на самом деле ему нет ещё и сорока, Вельчанинов, находясь в Петербурге по своим судебным делам, которые неожиданно заняли очень много времени, начинает с завидным постоянством встречать на улице некоего мужчину в шляпе с траурным крепом, Вроде знакомый... вроде нет...

  
  Я поэму из него сочинил, а сам под стол от страху залез. И почему я его канальей зову? Человек, может быть, очень порядочный. Лицо, правда, неприятное, хотя ничего особенно некрасивого нет; одет, как и все. Взгляд только какой-то… Опять я за свое!

  Когда наконец-то они встречаются лицом к лицу, выясняется, что это житель города Т., с чьей женой в бытность местным служащим у Вельчанинова был бурный роман. Муж, как обычно, ничего не знал. Потом дама любовника разлюбила и завела себе нового, тоже приезжего из Петербурга. Прошло несколько лет, и Вельчанинов о ней и думать забыл - и тут встреча с её недавно овдовевшим мужем. Мало того, оказывается существует девочка Лиза, которая, после нехитрых вычислений, явно не дочь Павла Павловича, и "стареющий" Вельчанинов вдруг воодушевляется и понимает, что можно жить иначе...

  
  И для чего я только жил до сих пор? Беспорядок и грусть… а теперь – все другое, все по-другому!

  Его планам не суждено осуществиться, и вовсе не потому, что он не сильно хотел... Два отца, потеряв девочку, запутываются в своих отношениях окончательно. Павел Павлович пьёт беспробудно (правда, так было и до смерти Лизы), Вельчанинов болеет, а в голове постоянно крутятся воспоминания о покойной Наталье Васильевне, которая "казалась совершенно послушною женой и даже, может быть, сама была в этом уверена", о её слепом (или нет?) муже, о том, как всё тогда было:

  
  Он преувеличил меня во сто раз, потому что я слишком уж поразил его в его философском уединении… Любопытно бы знать, чем именно поразил? Право, может быть, свежими перчатками и умением их надевать. Квазимоды любят эстетику, ух любят!

  Параллельно он копается в своих чувствах и намерениях, препарирует поведение Трусоцкого, который, между делом, пытается его убить, ищет и не находит никаких точек соприкосновения, позволивших бы обоим забыть всё. Главное чувство, которое вызывает в его душе этот опустившийся человек, - злоба.

  
  И вдруг ему показалось, что он сам так мелок, так ничтожен в эту минуту; показалось, что мысль, его соблазнявшая, – такая маленькая, такая скверненькая мысль… и во что бы то ни стало захотелось ему опять все бросить и хоть сейчас выйти из коляски, даже если б надо было для этого прибить Павла Павловича.
  

  Как часто бывает у зрелого Достоевского, персонажи на подбор неприятные. Сильные на поверку не сильны, моральные нормы плавают, восприятие действительности меняется в зависимости от момента ("припоминавшееся возвращалось теперь как бы с заготовленной кем-то, совершенно новой, неожиданной и прежде совсем немыслимой точкой зрения на факт.")
  Так что чтение не лёгкое, но стоящее. Немного читательской работы и прислушивания к собственному душевному камертону - только так и подходят к текстам Достоевского.

  
  А отчего же бы мне злым не быть-с, подобно всем другим?

  96 понравилось

  0

  261