Рецензия на книгу

• 

  pwu1964

  26 марта 2026

  Бессмертие в слове. Трилогия о дружбе, судьбе и времени.

  «Циники» Анатолия Мариенгофа произвели на меня сильное впечатление. Холодная, ироничная, беспощадно точная проза, в которой чувствуется нерв времени. И спасибо "Sireniti" за рекомендацию «Бессмертной трилогии».

  Первая часть «Роман без вранья» посвящена очень близкой, почти «любовной» дружбе автора с Сергеем Есениным. Мариенгоф создаёт живой портрет поэта без глянца: гениального, обаятельного, разрушительного. Особо сильны страницы о браке с Айседорой Дункан и европейском разочаровании Есенина. Книга долгие годы находилась под запретом и величалась не иначе, как «враньё без романа». От этого образ Есенина становится ещё глубже и трагичнее, оживает как настоящий человек со всеми противоречиями и страстями.

  Вторая часть "Мой век, мои друзья и подруги» автобиография писателя. Мариенгоф рассказывает о собственном пути, о литературных спорах 1920-х, об имажинизме, о холодной и голодной Москве, а также о встречах с политическими фигурами революционной эпохи: Владимир Ленин, Лев Троцкий, Анатолий Луначарский, Бонч-Бруевич. Постепенно проступает более мрачная сталинская эпоха. Если первые годы после революции были временем хаотической свободы и культурного взрыва, то позже над литературной средой сгущается страх. Личное горе Мариенгофа усиливает тяжесть этих страниц: смерть матери, когда он был ребёнком, гибель отца прямо на его руках и самоубийство единственного сына в семнадцать лет.

  Третья часть «Это вам, потомки» состоит из коротких, ёмких размышлений и портретных штрихов людей и времени. Целая галерея имён: Владимир Маяковский, Андрей Белый, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Исаак Бабель, Дмитрий Шостакович, Михаил Зощенко, Станиславский, Мейерхольд, Таиров, Качалов и многие другие. И звучит страшная формула времени: «В ту эпоху, названную справедливо сталинской, смерть для бессмертных была довольно стандартной: в тюрьме (как Бабель), на этапе (как Мандельштам), в подвале чекушки с дыркой в затылке (как Мейерхольд) или в сумасшедшем доме (как Белый)». За этими словами память о целой эпохе, где талант и слава не спасали. Мариенгоф видел, как исчезают люди, оставившие миру бессмертное искусство, и фиксировал это, чтобы сохранить память о них.

  «Бессмертная трилогия» это не просто воспоминания. Это сохранение живой души человека и дыхания эпохи. Есенин перестаёт быть памятником и становится трагическим, ослепительно ярким человеком; Мариенгоф и его современники обретают плоть и кровь; эпоха со всеми ужасами и надеждами предстает живой; личная трагедия и величие искусства сливаются воедино.

  И в этом её бессмертие.

  111 понравилось

  0

  478