Рецензия на книгу

• 

  volko_duff

  26 марта 2026

  Искусство отсутствия в раме лживой благодетели

  Мне всегда очень грустно разочаровываться после прочтения классики, но этот роман превзошёл все мыслимые пределы допустимого отторжения, оставив после себя не просто горечь, а чувство, что тебя бессовестно и нагло обманули, с улыбкой на лице и "наилучшими побуждениями". Но обо всём по порядку.
  Несоответствие заявленного и фактического встречается уже на сопоставлении аннотации и содержания книги, поскольку "хроника утраченного времени от лица девочки-подростка" сводится к обмусоливанию единственного значимого события единственного довоенного лета и написана не от первого лица в дневниковом/эпистолярном жанре, а от псевдонейтрального третьего лица (и лишь в конце третьей части истинный автор находит смелость заявить о себе от своего имени).
  Около половины романа отведено под описание праздного времяпрепровождения пренеприятной четы Толлисов, все члены которой в совершенстве овладели "искусством отсутствия": отец прячется от реального участия в семейной жизни за работой и изменами супруге, мать - за мигренями и холодным неприступным образом (собственные дети называют её по имени, что говорит о многом), старший брат - за несерьёзностью и страхом перед ответственностью, старшая сестра - за бравадой и имиджем "современной леди", а младшая сестра - за собственными фантазиями.
  Устоявшееся болото скучающего благосостояния всколыхнулось приездом троих отпрысков Куинси - детей родной сестры матери семейства, брошенных на попечение Толлисов на момент скандального развода их родителей.
  И как же на приезд реагирует "не по годам развитая и чуткая" Брайони: может быть, опекает новых гостей и старается с ними подружиться? Или даёт родственникам возможность чуточку побыть наедине со своей трагедией и дать им освоиться на новом месте? Нет, эта юная леди решает во что бы то ни стало задействовать родню в постановке пьесы собственного сочинения, не беря в расчёт ни желание, ни склонности приехавших. Однако, ни распределение ролей, ни актёрские данные кузенов, ни даже принуждение их к самодеятельности не приносит удовольствие Брайони, и она, промучив родню почти двое суток внезапно отменяет выступление, опять же не беря в расчёт мнение других участников деятельности. Но всё это мелкие детали, детская возня, не стоящая внимания, просто добавочные штрихи к образу Брайони, сформированному отношением к куда более важному событию: изнасилованию Лолы. И я сейчас даже не о том, что она бездоказательно обвинила невиновного человека из внезапно вспыхнувшей личной неприязни, а о том, что позже вечером, завернувшись в одеяла, Брайони всерьёз рыдала и чувствовала себя несчастной не из сочувствия пострадавшей Лоле, а из боязни, что зыбкость её показаний может быть развеяна, а авторитет в семейном кругу - невозвратно порушен. Конечно, это куда трагичнее, чем стать жертвой насилия или ложного обвинения!
  Итак, Брайони, взявшая на себя смелость вершить судьбы людей, обвиняет в насилии Робби - сына уборщицы, друга семьи, выросшего на глазах у Толлисов, и не дававшего поводов к подобному отношению за все годы нахождения в семье, кроме одного: он посмел влюбиться в старшую дочь семейства (и та, о ужас, ответила взаимностью). Эти два факта: социальная незащищённость и возможность мезальянса, бросающего тень на репутацию семьи, становятся основой безжалостного приговора от всех Толлисов, кроме той самой старшей сестры - Сесилии, - единственной вставшей на его защиту.
  Вторая часть, посвящённая злоключениям Робби, ушедшего на фронт ради освобождения из тюрьмы, где он незаслуженно провёл больше трёх лет, - является жемчужиной романа, его самой пронзительной и значимой частью, хоть и самой короткой. Ужасы войны, бессмысленность и беспощадность боевых действий, парадоксы человеческой психики, возникающие как реакция на череду смертей и лишений, показаны настолько шокирующе и живо, что трудно не то что плакать, - дышать, созерцая написанное. Да и судьба Робби, живущего одной лишь мыслью вернуться домой, к любимой Сесилии, ради него отрекшейся от семьи, волновала меня значительно больше лукавых мудрствований глупой девицы.
  Что на самом деле сталось с любовью Си и Робби узнаёшь лишь в конце третьей части, мимоходом и вскользь, со слов постаревшей Брайони, не захотевшей лишний раз лелеять свою вину. Сделала ли она что-либо, чтобы исправить содеянное, призналась ли? Нет, при жизни ей не хватило ни смелости, ни желания столкнуться с последствиями необдуманных действий, разрушивших две жизни. Она пятьдесят лет (!) мучилась мыслями о совершённом, готовя признание, так мучилась, что не сказала и не сделала ни-че-го, чтобы обелить имя Робби и открыть правду ни в семейном кругу, ни в рамках закона и правосудия. Что в 13, что в 18, что в 70 с лишним Брайони так и осталась мелкой душонкой, истинным ребёнком своей семьи, так и не обретя морального стержня, и даже чувство вины превратив в эстетическое переживание и свой самый громкий роман, судьба которого, впрочем, ещё не известна. И если преступление оговора, которое совершила женщина в юности, ещё можно назвать бессознательным, то преступное бездействие и годы молчания были вполне осознанны. Брайони променяла две сломанные жизни на собственную долгую и счастливую, завершённую в ореоле писательской славы, в кругу семьи и родственников, и это просто чудовищно.
  Автор как будто делает всё, чтобы растушевать преступление Брайони и оттенить её трусость за красивыми словами и жестами, и даже название книги после ознакомления с содержанием кажется издевательским. Я не желаю мириться с такой ценой двух загубленных жизней и таким видением.

  31 понравилось

  2

  505