Рецензия на книгу

• 

  Deuteronomium

  19 марта 2026

  Странно, как смертные люди за все нас, богов, обвиняют! // Зло от нас, утверждают они; но не сами ли часто // Гибель, судьбе вопреки, на себя навлекают безумством?

  Муза, поведай о страннике хитроумном и стойком!
  Труд вековой, что Гомером, слепым песнопевцем, нам явлен.
  Оба творенья единому мастеру мы приписали;
  Так говорят, восхваляя великое эллина имя.
  Он, как маяк, пробивает пучины словесности нашей,
  В век нас мифический сносит, на дальние грозные бреги,
  Долг перед Домом где куплен бескрайнею скорбью и кровью.
  Книгу сию — «Одиссею» — берусь я воспеть и восславить.

  Знайте ж, кто ищет рассказов о взятии гордой твердыни:
  В книге сей спрятано древо скитаний и мук бесконечных.
  Десять последних изматывающих лет из великого странства
  Взял в обработку певец, показав истощение духа.
  В центре всего — роковое проклятье царя Посейдона;
  Месть за ослепшее око настигла могучих героев.
  Бросил морской исполин леденящую кару на флот их;
  Сквозь повествованье плывут чередою незримые беды:
  Чары коварной Цирцеи соседствуют с пастью Харибды,
  Ветров развязанный мех уничтожил спасенье команды.
  Только лишившись судов и последних доверенных спутников,
  Сам повелитель Итаки скрывает под нищетой злобу.
  Дом захватило нахальное полчище сытых безумцев;
  Смертоносным железом искуплена горькая измена.
  Здесь вместе сплелися чудовища бездны и ценности крова:
  Мирный очаг заливают реки безжалостной казни.

  Что же вложил тот аэд в это длинное, мудрое слово?
  Мысль: пред животною силой главенствует разум кристальный.
  Тот побеждает стихию, чей ум сохраняет проворство;
  Древняя хитрость — «метис» — расщепляет оковы соблазнов.
  Смело отвергнувши все золотые посулы Калипсо,
  Смертный супруг предпочёл бессмертию милую гавань.
  Смиренно стерпев унижения, воин приносит порядок.
  Имя творенью дано по владыке: звучит «Одиссея».

  Корень глагола скрывает безмерную горечь лишений;
  Древний предикат указует на "стать средоточием боли",
  Заодно открывая роковое присутствие гневного чувства.
  Скорбный изгнанник влекомый ветрами рассерженных свыше;
  Он на земле навлекает мучения в стан оскорбивших:
  Именем властным нависло над водами бремя ударов.

  Дух же поэмы пропитан мольбою, и пеной морскою.
  Ритм гипнотический вводит в качанье по зыбкому морю
  Через повтор постоянных, чеканных и звучных эпитетов.
  Воды лежат «винноцветные», утром «пурпурная Эос»
  Светом своим золотит вереницу суровых потерь.
  Боги вступают здесь мощной рукою, скрутив человека;
  Зевс и Афина плетут судьбоносные крепкие нити.
  Тяжесть пути изъясняется древним земным наблюденьем:
  Хватке безмозглых свиней уподоблена сладость чревоугодия.
  Но испытуем, читатель, здесь будешь ты прошлой манерой.
  С длинным зачином предстанут пустые искания сына:
  Отпрыск могучего лорда бредает меж пышных пиров —
  Плотная масса бесед замедляет ход ярой фабулы.
  Взгляд же смутят твой безумные казни забытого века:
  Пропасть меж нами легла в понимании милосердного дара:
  Жалких прислуг без стеснения вешают на крепком шнуре.

  Свиток свернув, я главу преклоняю пред гением чистым.
  Спросишь: зачем нам читать эти тысячи строк стародавних?
  Чтобы сквозь тьму распознать огонек вожделенной надежды.
  Книга сия — мудрый компас, начало изящных романов;
  То проводник-опекун пред зияющей сумрачной Бездной.
  Мир изменился вокруг: колесницы умчались бесследно.
  Страстное сердце трепещет при поиске гавани верной:
  Труд сей великий постигнув, ты якорь спасенья обрящешь.

  17 понравилось

  1

  197