Рецензия на книгу

• 

  Count_in_Law

  18 марта 2026

  ... внутри у нее жили они, все три: ее мама, ее бабушка, с их железными правилами приличных людей, и она сама – маленькая Марина, которой сейчас все чаще хотелось сделать то, чего она никогда не смела в детстве, – заорать во весь голос, топнуть ногой и потребовать, чтобы они оставили ее в покое.

  Наблюдательная на детали и очень важная по теме книга, впечатление о которой, к сожалению, несколько смазывается дидактичностью автора, то ли боящегося, что его не поймут, то ли просто не знающего, что можно иначе, а не увлекаться многократным проговариванием и так понятных из контекста вещей.

  Марине чуть за сорок, её мужу - сорок пять.
  Героиню растили в парадигме тех самых ныне уже мифических "приличных людей", которые в советские времена стеснялись даже честно заработанного благополучия, на вопрос об отношении к работе начинали заученно блажить про "хороший коллектив, в котором все друг друга уважают", и стыдливо прятали от соседей и коллег личные неурядицы, предпочитая скорее похоронить мужа, чем признать, что он ушел из семьи.
  Примерно таким было окружение моей бабушки-учительницы.
  Примерно так воспитали мою маму, которая только после смерти родителей, уже в возрасте за 50, постепенно обрела собственную оптику.
  Примерно то же очень давно бросили навязывать мне, когда поняли, что "не удалась, неизвестно в кого пошла".
  Если других читателей поведение и мысли Марины просто бесят, во мне они отзываются глубокой болью узнавания и напоминают навязчивое расковыривание не до конца зажившего пореза.

  К огромной моей радости, действие книги не скатывается в характерное для многих российских авторов чернушное живописание фамильных травм и тоскливо-тленных событий.
  У Марины есть муж с большой мечтой, готовый променять стабильную, но скучную работу на молкомбинате на рискованное предприятие с освоением тайно любимого виноделия. "Пошел портвейном торговать в подворотне", - констатируют мама и бабушка Марины, и от этой знакомой смеси уничижения с полнейшим непониманием/отрицанием происходящего в очередной раз становится тошно.
  Алексей вытаскивает Марину в отпуск во Францию, и там начинается такое буйство абсурдной комедии положений, что упомянутому в романе "Жандарму из Сен-Тропе" впору только ревниво вздыхать в пыльном уголочке. По-особому наивно мыслящая героиня умудряется опозориться почти в любой необычной для себя ситуации. Стесняясь отказать повисшей на ней плачущей дамочке, она уезжает в соседний городок и несколько часов скорбит на похоронах незнакомца. Застрявшая в школьных предубеждениях, оказывается не в состоянии адекватно оценить изменившуюся подругу. Убегая от злодейского вида темнокожих, вынуждает этих хороших людей нестись следом, чтобы вернуть ей забытую сумку. Венцом же бредового поведения становится желание развестись с обманщиком-мужем после посещения нудистского заведения

  (смущенный первой близостью супруг в юности умудрился ляпнуть, что у всех мужчин там всё одинаково, и теперь заклеймлен как человек, не заслуживающий доверия и всю жизнь делавший из жены дуру)

  Многие ситуации, как, пожалуй, и финал, кажутся надуманными или, как минимум, выкрученными на максимум по части благостной нелепости.
  Понимаю, что автору нужно было как можно сильнее огреть Марину по голове другим миром, чтобы она наконец разглядела иные возможности восприятия.
  Также возможно, что Лейк просто увлеклась идеей подать сложную тему в обертке французской комедии, но не вполне совладала с балансом ингредиентов (привет назойливой дидактичности!).
  Тем не менее, не могу не признать, что для разговора о навязанных ограничениях, страхах и клетках форма получилась необычная - всяко лучше дубоватого автофикшна или исконно русского хтонически тоскливого реализма, в рамках которого российские бумеры и миллениалы обычно переосмысляют застарелые источники стресса.

  И хотя в чудесное изменение героини в описанных ближе к финалу обстоятельствах не особо верится, мне очень хочется, чтобы книга помогла унять хроническую боль хотя бы одного человека.
  Даже если ради этого придется снова оцарапаться об острые осколки очередного треснувшего глубоко внутри хрустального шарика доверия.
  Даже если этот человек - сама автор или кто-то из её окружения.

  
  Некоторые люди должны оставаться идеальными, как бы они ни поступали, и даже совершив отвратительный выкрутас и будучи застуканными за плетением паутины интриг с липкими руками, они все равно не имеют права разбить у нас в сердце хоть один хрустальный шарик со своим именем.

  Приятного вам шелеста страниц!

  29 понравилось

  0

  575