Рецензия на книгу

• 

  Medulla

  17 марта 2026

  Времена не выбирают

  «Жизнь оказалась усмешливой, мудро-простой. Теперь ему уже казалось, что извечно не было в ней такой правды, под крылом которой мог бы посогреться всякий, и, до края озлобленный, он думал: у каждого своя правда, своя борозда. За кусок хлеба, за делянку земли, за право на жизнь всегда боролись люди и будут бороться, пока светит им солнце, пока теплая сочится по жилам кровь. Надо биться с тем, кто хочет отнять Жизнь, право на нее; надо биться крепко, не качаясь, — как в стенке, — а накал ненависти, твердость даст борьба. Надо только не взнуздывать чувств, дать простор им, как бешенству, — и все.»

  «Тихий Дон» М. Шолохов.

  Сказать, что это Великий Роман Русской Литературы — ничего не сказать. Этот роман — открытая рана. Этот роман — наш эпос. Его невозможно спокойно читать — каждая страница наполнена болью, жизнью, судьбой, выбором, порой невозможным, не укладывающимся в твои представления о морали и нравственности, однако выбор нужно было делать тогда в то время, во время тех событий, определяющий твою дальнейшую судьбу, а все вопросы совести и морали оставались внутри самого человека — либо уходили вглубь, чтобы дать возможность дышать и продолжать жить, либо мучили до горячки и края жизни. Это роман не про белых и красных, хотя и про них, несомненно, аж две трети романа отводится противостоянию и гражданской войне, но этот роман, прежде всего о судьбе целого народа, о судьбе страны, через судьбы огромного количества персонажей, самых разных, к понимаю того страшного и непростого времени. Вот перед нами в первой книге разворачивается быт казаческий, страсти, отношения в семьях, отношения мужа и жены, положение женщины, хозяйство, тяжелый труд, культура, язык, песни, шуточки, воспоминания стариков о крымской войне — так жили столетиями, привычным укладом. Нам из дня сегодняшнего видится этот быт тяжелым и диким, как, например, судьба Аксиньи, не девушкой выданной замуж за Степана, битой им с какой-то оглушительной злобой, или Ильиничны, которую муж тоже бивал в молодости, можно возразить, что положение женщины было относительно свободным, многие жалмерки и супружницы погуливали и весьма так азартно погуливали, но вот та же Дарья Мелехова — вспомните как она окончила свои дни, да и куда ей было идти, только снова выходить замуж или жить с родителями мужа. Но это всё размышления из дня сегодняшнего, тогда это был привычный уклад. Это была жизнь казаков, их стихия, их Дон. Но вот на хуторе появляется Штокман и начинает он рассказывать казакам про несправедливость, о том что казаки на службе у Императора утрачивают свою гордость, это унизительно для такого свободолюбивого народа, что нужно подниматься на борьбу с империализмом, но вот что принесет революция — это общие слова для казаков, почему тот кто много работал, должен делиться с тем кто не работал, почему нужно отбирать кровно заработанное имущество и землю и отдавать другим, те же самые вопросы и сомнения Шолохов поднимет и в «Поднятой целине», наделив голосом каждого, свой голос и свою правду там будет иметь каждый персонаж — кулак, середняк, бедняки, парторги, коммунисты. Каждый там расскажет о своей боли. Но пока еще, в «Тихом Доне» идёт 1914 год, казаки Штокмана слушают, но продолжают жить своей жизнью в которую врывается и меняет абсолютно всё — Первая Мировая война. Мир больше не будет прежним. Война нарушает привычное течение жизни, война приходит в Татарский в момент покоса, жарким днём, когда нужно снимать пшеницу. И завертелось и закружилось кровавое марево, сломавшее прежние устои, закрутившее казаков в бессмысленном вихре войны — во второй книге у Шолохова есть сильнейшие по силе сцены, например, как отравленные газом мёртвые солдаты, или встреча Валета и немецких солдат, когда казак отпускает немцев, эта сцена буквально как противоположность описанных чуть ранее страшных боев, противоположность бессмысленности происходящего, когда в окопах напротив друг друга сидят простые люди с обеих сторон у которых дома остались семьи, хозяйства, дети, жёны, невесты, эта сцена очень сильная эмоционально, или сцена с зачервивевшим мясом. Утомленные военными действиями, уставшие от грязи, вшей, воды, голода солдаты были благодатной почвой для агентов революции, которые на собраниях с солдатами зачитывали послание Ленина трудовому народу о справедливости, о том, что война выгодна только фабрикантам, а по сути убивают друг друга простые солдаты, которые еще вчера сеяли и пахали, любили, поэтому она не справедлива и её нужно скорее кончать, останавливать и возвращать народ по домам. Благодатная почва. И конечно же после февральского переворота, многие казаки оставили фронт и вернулись домой в свои курени к семьям, земле. «Стоило заикнуться о выступлении на позиции, как сразу менялось выражение лиц и под опущенными веками растекались недовольство, угрюмая неприязнь. Чувствовалась смертельная усталость, надорванность, и усталость-то эта рождала моральную неустойчивость. Листницкий великолепно знал, как страшен бывает человек, когда в таком состоянии рвется к какой-либо цели.» Но, это был не конец, это было начало одного из самых кровопролитных противостояний — Гражданской войны.

  Шолохова часто упрекают за то, что книга не структурирована, как будто бы составлена кусками — это так и есть, потому что никак иначе невозможно описать вихрь событий, противостояние невозможно структурировать, как стихию невозможно загнать в рамки. Хаотичность повествования, похожего на мозаику структурируется в целую картину только к четвертой книге, когда становится понятен исход Гражданской войны, точно такой же хаос встречается и во второй книге Алексея Толстого «Хождение по мукам», когда наступает безумный хаос, когда все смешалось, все рухнуло, привычный мир покрылся пеплом и кровью. Вот казаки отправляются служить в Польшу (чудовищная по силе воздействия сцена с девушкой Франей, которую просто потом выкинули в окно, как куклу после использования, это было до Первой Мировой, казаки просто проходили мимо и остановились в усадьбе), вот началась Первая мировая, грязные окопы с жижей, вшами и голодом, вот казаки вернулись домой, а вот началось восстание против Советской власти, а вот начался террор и красный, и белый, не знающий пощады «надо биться крепко, не качаясь, — как в стенке», они и били. Рубили, вешали, стреляли, не зная жалости. Рубили еще вчерашних друзей. Как Мишка Кошевой Петра Мелехова. Как Митька Коршунов мать Мишки Кошевого. Как Дарья Ивана Алексеевича. Когда тёмная масса поднялась снизу и затопила ненавистью и злобой весь Дон. Прекрасный Дон. Тихий Дон. О котором так много казачьих песен. Страшен этот раздел, что прошёлся не только по стране, по Империи, не только между советской властью и монархистами, но и между родными и близкими, внутри самих казаков, внутри одной семьи. И как Петру ненавидеть деть брата? Он же рос с ним, баловался, шутковал, ловил карасей.

  
  – Ты гляди, как народ разделили, гады! Будто с плугом проехались: один – в одну сторону, другой – в другую, как под лемешом. Чертова жизня, и время страшное! Один другого уж не угадывает… Вот ты, – круто перевел он разговор, – ты вот – брат мне родной, а я тебя не пойму, ей-богу! Чую, что ты уходишь как-то от меня… Правду говорю? – И сам себе ответил: – Правду. Мутишься ты… Боюсь, переметнешься ты к красным… Ты, Гришатка, до се себя не нашел.

  Именно потому, что у каждого была своя правда. И по-старому жить уже было невозможно, но новое несло неопределенность и для кого-то справедливость, а для кого-то нет. И как понятны метания Гришки: либо по-старому — отделение от России, создание государства Донского, либо к новому большевистскому и справедливому.

  
  — Так в семнадцатом году говорили, а теперь надо новое придумывать! – перебил Григорий. – Земли дает? Воли? Сравняет?.. Земли у нас – хоть заглонись ею. Воли больше не надо, а то на улицах будут друг дружку резать. Атаманов сами выбирали, а теперь сажают. Кто его выбирал, какой тебя ручкой обрадовал? Казакам эта власть, окромя разору, ничего не дает! Мужичья власть, им она и нужна. Но нам и генералы не нужны. Что коммунисты, что генералы – одно ярмо.

  И рубить Гришка будет сначала белых, потом красных, потом снова белых, потом просто кого придётся. Он пройдёт очень долгий и длинный путь к тому, что в сущности человеку для счастья много не нужно — родные, земля и небо над головой. Этот самоуверенный эгоистичный и безответственный молодой казак, не знающий слова нет, пройдёт путь от страсти к настоящему чувству, от метания между взглядами до родной земли. Ведь по сути , Гришка не принял ни белых, ни красных. Он принял Дон. Сына. Землю. То, ради чего стоит жить. Когда всё начнется у Гришки с гормонов и желания, когда он беспечно сначала бросит Аксинью, прекрасно зная, что Степан будет бить её и бить жестоко и страшно, но ему было всё равно, погулял и хватит. Затем так же безответственно женился на Наталье и так же жестоко ей потом в глаза сказал, что не любит её, холодная она, нелюбая, в какой-то степени даже противна она ему, даже родинка на её щеке ему противна. И он так же её оставит и уйдёт снова к Аксинье. И ему будет наплевать что скажут о Наталье люди, соседи, казаки, что над ней будут шутковать и издеваться, а потом и распускать слухи. И судьба Натальи его вовсе не будет волновать, ни её попытки уйти из жизни, ни её вопросы каково её положение сейчас и что ей делать, ждать его или уйти. Вот так и в конфликте между казаками и советской властью он будет жесток то сначала с одной стороной, потом с другой. И вроде бы ему неприятно когда на его глазах совершаются казни его друзей, соотечественников или просто хороших людей, оказавшихся с другой стороны, но вроде как и понятно почему рубят друг друга. Он потом поймёт что такое дом и семья, когда уйдёт навсегда Наталья, когда ему в каждом мгновении жизни будет казаться что она рядом, её следы будут повсюду в его жизни, её образ в каждой пылинке родного дома, вот, наверное, тогда он и понял, что с Аксиньей должно быть всё иначе. Именно поэтому и Ильинична, и Дуняшка, и Григорий доверили Аксинье детей Натальи и Гришки. Жизнь она такая. Большая и широкая. Гораздо мудрее нас всех. А Наталью нужно было отпустить. Ильинична знала сына, знала, что из сердца Аксинью он уже не выкинет, что там всё по-настоящему, ей нужно было Наталью отпустить. Или следить за ней тщательно, учитывая её настроение и её боль. Но уж как случилось. Как же мне их всех жаль было, понимаю что в чувствах невозможно приказать себе кого любить и что чувствовать, но как их всех жаль. И жаль того что случилось с Аксиньей, простит ли Гришка себе ту поездку и то бегство? Может лучше было сдаться и понести наказание? Да кто его знает. Я только надеюсь, что Мишка Кошевой станет нормальным человеком, а не останется фанатиком, готовым рубить любого кто напротив него стоит. И я сама не знаю чью сторону принять, потому что с обеих сторон русские люди, убивающие друг друга с какой-то удивительной жестокостью, злостью, наверное, я как Волошин:
  А я стою один меж них
  В ревущем пламени и дыме
  И всеми силами своими
  Молюсь за тех и за других.
  

  Судьба одной семьи, страшная судьба, словно судьба целого народа — тысячи подались в эмиграцию не приняв новую власть или просто бежав от расправы, тысячи погибли, тысячи потерли всё, что было нажито, что им осталось в этой жизни? Как тихо умерла Ильинична, схоронив и мужа, и старшего сына, и обеих невесток, не дождавшись совсем чуть-чуть возвращения младшего сына, как ушла Наталья, как ушла Дарья, как ушел Пантелей Прокофьевич на старости лет уйдя в бега из собственного дома, как разорены оказались курены казаков, всего этого могло бы и не быть, не начнись все в 1914 году с Первой Мировой. И только Гришка пройдя долгий путь, кровавый путь потерь пришёл к себе. Он стоял у ворот родного дома, держал на руках сына…Это было все, что осталось у него в жизни, что пока еще роднило его с землей и со всем этим огромным, сияющим под холодным солнцем миром.

  Прекрасен и певуч язык «Тихого Дона», песни, стихи, шуточки, история и быт. Судьбы десятков казачьих семей и реальных красных и белых командиров, страшна судьба Анны Погудко и Бунчука. Идейных. Отдавших жизни за свои идеи. Убивавших за свои идеи. Фомина, ушедшего в бандиты на борьбу с продразвёрсткой. Атаманы, подъесаулы, простые казаки, революционеры, мужики. Их уже нет никого, а Дон катит свои воды на берега станиц. Огромный роман. Читать его больно, невозможно больно. До сих пор не улеглось ничего. Но читать его обязательно. Каково это оказаться между белым и красным террором. Это не агитка, не про красных и белых, это о том как быть человеком в страшные времена. А их, как говорил известный поэт, не выбирают.

  
  Как ты, батюшка, славный тихий Дон,
  Ты кормилец наш, Дон Иванович,
  Про тебя лежит слава добрая,
  Слава добрая, речь хорошая,
  Как, бывало, ты все быстер бежишь,
  Ты быстер бежишь, все чистехонек,
  А теперь ты, Дон, все мутен течешь,
  Помутился весь сверху донизу.
  Речь возговорит славный тихий Дон:
  "Уж как-то мне все мутну не быть,
  Распустил я своих ясных соколов,
  Ясных соколов – донских казаков,
  Размываются без них мои круты бережки,
  Высыпаются без них косы желтым песком.
  Старинная казачья песня

  31 понравилось

  2

  563