Рецензия на книгу

• 

  M_Aglaya

  9 марта 2026

  Современная литература? (больше-то ничего не придумаешь... )) )

  Сюжет: Москва, 90-е. Здесь появляется после очередной отсидки некто Борис Горелов - вор, мошенник, рецидивист, наркоман и авантюрист. У него не осталось никого и ничего, возвращаться ему некуда и он выбирает Москву - просто город нравится. А касательно своих перспектив Борис спокоен, он просто всю жизнь плывет по течению и принимает все, что жизнь дает... И действительно, как по волшебству, вскоре первый встречный на улице вдруг предлагает ему непыльную должность в некоей коммерческой структуре с хорошей зарплатой, и делать совсем ничего не надо - только время от времени выполнять несложные поручения - доставлять конфиденциальные отправления кому и куда скажут. По причине врожденной любознательности Борис как-то сунул нос в это самое конфиденциальное отправление - оказалось, что это антикварная средневековая книга. Как человек бывалый, он тут же сложил два и два и догадался, что происходит - коммерческая структура арендует помещение в здании бывшей закрытой партийной библиотеки, где оказались на хранении чрезвычайно редкие фонды. Вот его наниматели и приспособились их потихоньку приватизировать в свою пользу. Стало понятно и то, зачем его сюда взяли - он же сразу честно предупредил о своем уголовном прошлом, вот наниматели и решили сделать из него при случае козла отпущения... Смутило ли его это?да с какой стати... Борис тоже решил поучаствовать в этом празднике жизни! Есть только одна проблема - у него почему-то вдруг начались странные то ли сны, то ли видения, в которых он оказывался в далеком прошлом в теле какого-то средневекового то ли монаха, то ли ученого...

  Книжку взяла в библиотеке из-за чрезвычайно загадочной аннотации. )) Какое отношение она имеет к тексту, я по прочтении так и не поняла. )) Обещанного плутовского романа не обнаружила, психоделических опытов в духе Хантера Томпсона и сквозящего Умберто Эко - тоже (Юзефович таки, по моему мнению, очень странно читает книги), единственное только, что книжка оказалась такой же загадочной, как и аннотация. ))

  Вот, значит, этот Борис Горелов - уверяют, что это реальное лицо, тут я не в курсе - наблюдает происходящее вокруг, сам активно участвует... То он масштабно ворует и продает старинные книги, то его вдруг посещает раскаяние, и он решает возместить ущерб и все вернуть... А одну книгу так и не удалось найти, она уже уплыла в неизвестном направлении, тогда он решает ее восстановить и написать заново... Потому что он то ли заглядывал в нее, то ли видел происходящее в этих самых своих видениях. Потому что он, видите ли, является современным воплощением не кого-нибудь, а Томаса Мора... Потом он оказывается в тюрьме, потом он освобождается... Потом он бесславно и глупо помирает... Все такое.

  Ну, лично я так и не поняла, что тут имеет в виду автор, к чему ведет. )) (Поэтому, собственно, смело излагаю содержание, не опасаясь спойлеров - да какие тут могут быть спойлеры, тут уж кто что сможет уразуметь! если возьмется читать) Имеется ли тут в виду, что ГГ - действительно Томас Мор, переродившийся в современности? а соприкосновение ГГ со старинными книгами, так сказать, пробудило в нем память о прошлой жизни? Или они с ГГ проживают одновременно, но в разных мирах? и как бы уравновешивают друг друга? То есть, чтобы Томас Мор мог быть праведником в одном мире, в другом Борис Горелов должен быть грешником? (ну, такой сюжет был у Олди в одной из повестей... ) Или Томас Мор, опять же через старинные книги, как-то стал влиять на фартового вора Горелова - и это полностью изменило его суть? Без понятия. ))

  Впрочем, книжка написана приятно, читать достаточно интересно, так что я пребываю в благодушном настроении. ))

  
  
  «Взгляд у него был тяжелый, цепкий – внутри ни зла, ни добра, одно спокойствие».
  
  «…Может, просто повелся на красивой, гордое, звучное – ре-фе-рент! Помощник президента фонда! Все люди ведутся на слова. Только не все это понимают».
  
  «…Вот с кем на дело идти нельзя категорически – не человек, а сплошь особые приметы».
  
  «- У каждого своя Книга. И на Страшный суд каждый придет со своей Книгой».
  
  «…Директор оказался евреем – это я понял сразу по улыбке математика: вроде все хорошо, а в уме кипит работа, костяшки по счетам так и бегают».
  
  «- Видите ли, Борис… Рынок антиквариата – слишком специфичная область; здесь подчас перестают действовать законы экономики и бизнеса. Лишь очень немногие имеют право назначать цену».
  
  «Ельцин его интересовал с чисто спортивной точки зрения – как рекордсмен по расширению общего бардака».
  
  «…Такие обычно в мельчайших деталях знают строение крыла бабочки, но не разбираются в элементарных жизненных ситуациях; не люди – орнамент жизненных коллизий».
  
  «У него было странное для букиниста хобби – квантовая физика. На мое удивление – мол, я бы понял еще – философия, психология, - Комментатор, улыбаясь, сказал, что физика сегодня представляет куда больший интерес, нежели психология или философия, поскольку включает в себя и то и другое, причем на более высоком уровне».
  
  «Мне казался он русской матрешкой: внутри всегда есть что-то еще».
  
  «Комментатор заметил однажды: евреи – умные люди, жаль, у них не хватает ума скрывать свои мысли. Про евреев не знаю, а вот у русских явно не хватает ума скрывать свои шутки…»
  
  «Нет уж, дудки. Рассматривать под лупой каждый свой день, каждый миллиметр суток изучать, толковать, думать, сравнивать – прямой путь в Кащенко. Это не мое, это удел читателей. Они примеряют на себя чужую жизнь, разнообразят блеклое свое существование, пытаясь прожить чужое. Они сопоставляют постоянно – и всегда в свою пользу. У них бесконечные метания книжного героя вызывают скупые слезы и скептические ухмылки… А мы не читатели. Мы писатели. Жить. Просто жить. Здесь, сейчас».
  
  «- Книги меняют человека. Даже если ты их не читаешь».
  
  «Лето прошло как обычно – словно один долгий день, будто и не было».
  
  «Никогда не нравились мне эти слова – «свобода», «справедливость». И «независимость»… Истасканные, дешевые, облапанные миллионы раз – как копеечные шлюхи, ложились под каждого. Расстрелять их молчанием; уничтожить, вычеркнуть, забыть. Они, именно они были причиной косых взглядов, ненависти, войн. Три похабных слова – их перекатывал Алик, как патроны, ими снаряжал магазин своих обвинений и упреков».
  
  «- Так что же вы, Борис Николаевич, языки знаете?
  

  • Да что вы, гражданин следователь! Чтобы знать язык, на нем надо думать, а я могу только говорить».

  
  
  «- Тебе в тюрьме помощь нужна будет?
  

  • Помощи не надо – спасибо, конечно, за предложение. Там-то проживу, у меня другая проблема – на воле не получается».

  
  
  «Рядом со мной кто-то, присев на корточки, тихо, неестественно быстро бормотал. Худой, синий; пальцы мелко дрожат, губы тоже; одет в какое-то рванье; пахнет пронзительно. Конченый нарик – приходилось видеть таких. Одна оболочка; нутра уже нет. За ним не найдешь истории; не отыщешь сюжета; в таких обычно остаются только цитаты. Вот он – ходячий дайджест. Больной телевизор. То ли поет, то ли плачет».
  
  «Все ушло. Лишние раздумья, назойливые слова… Может быть, писательство на самом деле – это отвоевывание тишины? Внутренней, стройной, глубокой тишины – когда не стучат отбойником куплеты песенок, не вертятся обрывки разговоров, не ходят по кругу одни и те же надоевшие мысли?..»
  ***
  «Я вдруг понял: теперь в этих книгах есть след и моей судьбы. Дыхание Чернокнижника задержалось на этих страницах, застряло внутри переплетов, стало частью истории инкунабул, эльзевиров, тоненьких брошюр. Я остался навсегда – с моими книгами, остался отражением в стекле шкафов… Книга – единственный бесстрастный судья, потому что хранит память о тех, кто прикасался к ней, кто читал ее…»

  51 понравилось

  0

  119