Рецензия на книгу

• 

  aruar

  5 марта 2026

  Всё пройдёт – и печаль, и радость...

  Я честно пытался не писать этого. Прошёл январь, прошёл февраль, а боль осталась и не утихает. Какие уже тут двенадцать месяцев – ещё десять я не выдержу.

  Вскоре после того, как книжка «Twelve months» увидела свет, в одном из посвященных «Досье Дрездена» пабликов появился пост с примерно таким содержанием: «Ну, что поздравляю всех – наконец-то «Гроза из преисподней» перестала быть худшей книгой в серии»! Может быть, это поверхностный взгляд. Может быть, популярная литература пишется с расчётам на актуальную аудиторию текущего поколения, и мы просто больше не оно. Может быть просто между последними двумя книгами прошло так много времени, что принцип «В одну реку нельзя войти дважды» наконец-то стал актуальным для серии, умудрявшейся оставаться относительно свежей на протяжении семнадцати томов. Всё может, быть. Но, чёрт возьми, у меня, как у преданного фаната серии, нет ни сил, ни желания, в этом разбираться. У меня нет сил спорить с этим утверждением, прозвучавшим в одном из посвященных книгам о Гарри Дрездене сообществ. «Гроза из преисподней» больше не худшая книга в серии.

  Обидно. Обидно, что на самом деле Батчеру не нужно было заставлять возвращаться в ту же реку ни Дрездена, ни читателей. «Поле боя» шикарно закрывало серию. Мир никогда не станет прежним, паранормальное навсегда вошло в мир людей, люди навсегда вошли в мир паранормального, и Гари Дрезден – не Страж Белого Совета, не волшебник Белого Совета, а Волшебник из Чикаго – их чемпион. Дать Дрездену собственную настоящую башню волшебника было просто шикарнейшей точкой. После неё можно было делать вообще всё. Начинать новую серию, менять главного персонажа, переписывать расстановку сил и основное место действия… Можно было даже ничего не делать – «Поле боя», как я уже говорил, отлично работает в качестве финальной книги серии. Читатели простили бы и приняли всё. Батчер сделал единственное, чего нельзя было делать – он предал своих читателей.

  Книги «Досье Дрездена» – даже самые плохие из них – полны живых неоднозначных персонажей, этических и моральных дилемм, сложных комплексных переживаний и туго переплетённых сюжетных линий. Это всё обычно упаковано в юмор, экшн и избыточную рефлексию главного героя, там много карикатурного, пародийного и даже китчевого, но книги серии – это всегда интересные, хорошо составленные книги о честном выборе. На протяжении семнадцати книг Дрезден пытался оставаться человеком, тесно общаясь с чудовищами, зная, что многие его союзники и даже друзья таковы, честно понимая и принимая, что тёмная сторона, какими бы харизматичными не были её представители и какими вкусными не были бы там печеньки, остаётся тёмной, и его личные симпатии и антипатии ничего в этом вопросе не меняют. Отсюда вечные его опасения о том, не является ли чудовищем он сам, отсюда постоянные заигрывания серии с тропом антигероя. И вдруг в восемнадцатой – чудовища, симпатичные Дрездену и читателям, вдруг резко оказываются няшами, белыми, пушистыми и доселе непонятыми. Кроме Томаса. Томас, который до этого был няшей и прошёл огромный путь от няши карикатурной к няше выстраданной и трагичной, вдруг становится капризным плаксивым подростком. Боб, если кому интересно, становится убогим ИИ-помощником.

  В «Двенадцати месяцах» не осталось ничего от раскрытой в прошлых частях глубины характеров персонажей, стёрлись нюансы их взаимоотношений и особенности раньше постоянно сталкивающихся мировоззрений. Всё свелось к штампам и упрощениям. То ли Батчер за пять лет забыл о характерах и мотивах своих персонажей, то ли ждал пять лет, чтобы детали и подробности выветрились из памяти читателей. Зачем?

  Я не знаю. В процессе чтения меня не покидало ощущение, что «Двенадцать месяцев» написаны – слеплены – по тем же принципам, по которым лепят сценарии современных блокбастерных фильмов. Помните то недавнее интервью Мэта Дэймона о том, что Нетфликс требует от сценариев быть приспособленными к дефициту внимания? Не заставлять зрителя разбираться в нюансах, многократно проговаривать каждый значимый поворот сюжета, заменять развитие событий их последовательностью? В «Двенадцати месяцах» всё то же самое. Необычная для серии структура – разрозненные эпизоды из года жизни Дрездена, вместо подробного описания нескольких насыщенных событиями дней – оказывается не экспериментом, а попыткой скрыть то, что в книге нет истории, нет персонажей и нет развития. Есть набор картинок и подписи к ним, упрямо убеждающие читателя, что эти картинки выстраиваются в историю. Не выстраиваются. Я уже говорил о том, что характеры и мотивация персонажей не соответствуют всему предыдущему их развитию в серии. Так это я многого хочу – они даже внутри одной книги рассыпаются. Не работает, если нечаяннл остановиться и задуматься, ничего. И можно думать дальше, модно находить объяснения такой очевидной дефектности. Можно было бы оправдать её тем, что в «Двенадцати месяцах» внешние события и не должны быть важны, их фрагментарность, как и некоторая непоследовательность в поведении Дрездена призвана показывать внутреннее движение Дрездена, его борьбу с затуманивающими его сознание трауром, скорбью и депрессией. Вот только и внутреннего движения нет. Дрезден долгое время скорбит, грустит и придаётся депрессии, потом проходит достаточно количество книжного времени, что-то щёлкает – и он грустит меньше. Причём в основном его грусть и депрессия выражаются в том, что окружающие по два раза на страницу напоминают Дрездену о том, что у него депрессия и грусть. То есть даже самую главную фишку сериала – перманентное страдание Дрездена и перманентное же преодоление этих страданий – книжка запорола. Хотя, давайте я скажу это здесь, потому что собрать отдельный параграф из достоинств книги у меня не получается, несколько по-настоящему классных моментов книги связаны именно с душевными муками Гарри.

  И я ведь знаю: Батчер умеет писать. Эти, возможно, случайные несколько хороших фрагментов в книге, подтверждают это. Так почему же «Двенадцать месяцев» получились... Такими? У меня есть несколько объяснений, все они мне не нравятся, и все они заставляют меня признать, что в дне сегодняшнем я принадлежу уходящему, поколению «раньше было лучше».

  Объяснение первое. «Досье Дрездена» – это коммерческая литература. Всегда была. В некоторых книгах казалось, что Батчеру тесно в рамках редакторских ограничений, он замахивается на что-то большое, но его тут же одёргивают. В некоторых книгах, наоборот, казалось, что ни на что большее он и не претендует, а все эти миражи глубины – не более чем разыгравшееся воображение излишне вовлеченного читателя. Я очень мало читаю. Современной коммерческой литературы я читаю ещё меньше. И я практически совсем ничего не читал из того, что выходило в коммерческих жанрах, последние год-два. Возможно, именно такой продукт оказывается коммерчески успешным у молодого читателя. Нетфликс и алгоритмы победили: молодому читателю не нужен текст, ему нужен компресс из букв, чтобы время от времени глаза могли отдыхать от скроллинга.

  Объяснение второе. Батчер закончил серию на «Поле битвы». «Двенадцать месяцев» продукт ИИ с небольшой последующей редактурой. Это циничная попытка заработать денег с помощью новых инструментов, и если так – то мне менее обидно за серию, и больше – за молодых читателей. Если я прав (а я, конечно, не прав), то получается, что никто уже и не собирается ждать, чтобы ИИ начали генерировать качественные тексты. Оказалось, что можно просто впихивать публики тексты, сгененрированные ИИ, и утверждать, что они – качественные. Я не умею отличать написанные тексты от сгенерированных, пару раз на просторах интернета и мои тексты принимали за ИИ-шные, но в целом, все мои претензии к «Двенадцати месяцам» соответствуют тому в чём обычно обвиняют ИИ-тесты. Так что... Может быть? Вообще, за молодых читателей обидно, но лично для меня такой вариант был бы утешительным. Приятнее думать, что Батчер сжмотился, чем, что он исписался.

  Ну и объяснение третья, впрочем не отменяющее и предыдущие две: нам просто скормили халтуру. Если что, первые десять страниц книги – это просто другая реакция начала предыдущей повести Батчер «Закон». Повторяются целые предложения, целые абзацы. Я слушал «The Law» как раз перед «Twelve months» и сначала не понял: может, я не тот файл проигрывать включил? Но нет, тот – это просто авторско-издательский коллектив решил, что так можно. «The Law» всё равно формально самиздат, кто его читал? Зачем париться? Я потом долго боялся, что они всю повесть в текст романа каким-то образом интегрируют, но нет – обошлись упоминанием об описываемых там событиях. И знаете, что я вам скажу? Раньше писатели себе такого не позволяли. А если позволяли – то делали это как-то изящнее. А если не изящнее, то хотя бы менее заметно. В общем. Раньше было лучше.

  И ведь «Mirror, mirror», когда он выйдет, я всё равно читать буду. И надеяться. Потому что поколению уходящего свойственно не только старческое брюзжание, но и ностальгия. И надежда на то, что мы ошибаемся и новое поколение всё-таки лучше, чем нам кажется. И книги, которые пишутся для него, тоже лучше. Надежда, вообще, великое приобретение возраста. В крайнем случае, всегда можно надеяться, что я просто не успею «Mirror, mirror» прочитать.

  14 понравилось

  123