Рецензия на книгу

• 

  Hexfire

  1 марта 2026 г.

  Метафизический... но не реализм

  После завершения этого романа, Мамлеев стал занимать совершенно особое место в списке моих нелюбимых писателей, какового — списка — в сущности, и не существовало до сей поры, однако моё неудовлетворение было столь высоко, что подобного почина просто не могло не состояться.

  Это была третья попытка войти в творчество Мамлеева, — попытка, в которой я надеялся обнаружить — для себя, в первую очередь — реабилитацию мамлеевских притязаний на то, чтобы возглавлять жанр, который он претенциозно обозначил как «метафизический реализм». Ибо нужно иметь очень сильную убеждённость и не менее сильные основания, чтобы объявлять подобный жанр и, уж тем более, назначать себя его ведущим.

  Главная проблема, которую я нахожу в его творчестве — это даже не гротескный стиль, который, как с точки зрения литературной композиции, так и с точки зрения содержания, очень бледен. Не наивность и не чудаковатость, не пустота сюжетов, не практически полное отсутствие событий порой — как в данном романе. Не всё это ни в отдельности, ни взятое вместе. Самая главная проблема — это профанация заявленной темы. Мамлеев притязает на то, чтобы своим творчеством сообщить читателю метафизическое измерение, однако вместо этого, он его до предела примитивизирует. Существует известное выражение: «удивительно, как можно так много говорить, не сказав при этом ничего толком». Это — Мамлеев.

  В сущности, Мамлеев полагает, что если 100 раз в тексте написать слово «мистический», «метафизический» или «запредельный», текст обретёт присущие этим словам характеристики. Отнюдь. Он лишь станет выхолощенным, пустым, подобно цветку, который решили расчленить, классифицировать и описать, вместо непосредственного созерцания. Буквализм и нарочитость — основные спутники творчества Мамлеева. Дотошное стремление выразить в тексте невыразимое приводит именно к этому — к тошноте. Ком в горле, тоска и пустота — но не метафизическая, а та, которая возникает, когда запредельное низводится до уровня банальностей, обилия слов и быта. Там, где нужно молчать — Мамлеев говорит без перебоя... не говоря при этом ничего. Нет, это не метафизический реализм. Это метафизический профанизм, в самом подлинном, рафинированном виде. После откровенной блевотины под названием «Шатуны», более сдержанные произведения не утратили своих основных черт: избыточность, многословность и профанация.

  Радикальная противоположность Мамлееву — символичность, образность, попросту гениальность прозы Евгения Головина. Мамлеев же, — теперь я в этом мнении утвердился окончательно — переоценённый писатель, чьё творчество, в сущности, граничит с графоманией. Пожалуй, это самый неинтересный представитель южинского кружка, которого есть смысл читать разве что с исследовательских позиций и общего кругозора (с обязательным исключением и запрещением к переизданию его «Шатунов», которые не являются литературой).

  5 понравилось

  45