Рецензия на книгу

• 

  Truist

  26 февраля 2026

  Счастье как болезнь

  Наверное, написание рецензий на рассказы - дело неблагодарное, рассказы читают сборниками, мало кто их ищет целенаправленно, разве что случайно, как в моём случае, или "сверяя часы" после прочтения, желая ознакомиться с чужим ходом мысли, найти немного любительской литературной критики. Последним и адресована эта рецензия. Тем же, кто оказался здесь случайно и боится спойлеров, не бойтесь, я предупрежу, когда они начнутся.

  Рассказ однозначно рекомендован к прочтению, но стоит иметь в виду, что это не весёлый, а тяжёлый Чехов, на просторах интернета я где-то встретил, что рассказ написан в жанре чёрная комедия. И это неправда, комедийного в нём нет ничего, это пронзительная драма, показанная с точки зрения Коврина, поехавшего на природу полечить нервы и сошедшего с ума.

  Далее спойлеры.

  Конечно, повествование ведётся с точки зрения Коврина, у автора сосновые корни не волшебны, их красоту подмечает приехавший Коврин, что и даёт нам подсказку о роли главного героя, как повествователя, авторский голос же в рассказе тих и незаметен, найти его, распознать его, значит, понять замысел автора, обойти ловушки, расставленные автором, ведь мне кажется, что голос автора тих неспроста. Вообще, всё больше с возрастом восхищаюсь умением обманывать у хороших, тонких писателей. Хотя, конечно, помня предостережение рассказа об субъективной уверенности в своей правоте, хочется сделать замечание, что я вполне могу бредить и видеть вещи, которых нет.

  Если принять за данное моё убеждение, что повествование ведётся от лица Коврина и с его точки зрения, ведётся неявственно, скрытно, то становится понятно, что напрашивающееся прочтение произведения в духе "гения не поняли и погубили" в корне неверно, но прочтение это взято не с потолка, сам автор подталкивает нас к этому. Ирония же состоит в том, что трактовка "гения сгубили" перекликается со словами Коврина, который зол на Песоцких за то, что они лечили его от сумасшествия (вспомните, именно Коврин, раздражённый потерей своих льстящих душе его галлюцинаций в виде монаха, разражается гневной речью про лечение Магомета, гениев в целом, молоко и бромистый калий), именно так Коврин трактует случившееся, а за ним и доверчивый читатель, сбитый с толку литературным талантами Чехова. Однако я думаю, что соглашаться с психически здоровым на тот момент и крайне озлобленным на весь свет человеком, не лучшая идея. Коврин не прав. Он не просто посредственность, он хуже, он человек злой и низкий, не ценящий близких людей и их любовь. Чёрный монах, привидевшийся мираж, ему ближе и ценнее и жены, и опекуна, который воспитал Коврина и любил его. И автор даёт этому прямые доказательства. В одном эпизоде Коврин распинается в столовой перед чёрным монахом (фактически - перед бредовым воплощением своего эга), а не говорит с Песоцкими, как тем кажется. В другом, когда покровы срываются, Таня хватает Коврина за руку, которую тот протянул монаху.  Коврин думает, что счастье его заключалось в безумии, оно позволяло быть ему интересным и оригинальным, снисходительным и великодушным к другим, и отчасти это правда, но безумие его самолюбиво, плод бреда пророчит ему мессианскую роль, восхваляет, он и Таню не любит, он любит свою любовь к ней, порождённую приподнятым экстатическим настроением после встречи с монахом (когда он признаётся ей в любви, то даже не замечает, что Таня как-то съёжилась и постарела, потому что ценит не её, а своё счастье, порождённое безумием). Что же касается самого безумия, то это, пожалуй, своего рода защитная реакция Коврина, который чувствует свою посредственность и боится её, поэтому, проживая скучную жизнь со скучными близкими, не в силах принять их здоровое, нормальное и неидеальное отношение к жизни (садоводство Песоцкого, его простота и любовь к своему делу, Таня, добрая и естественная и все они, давящие гусениц руками - как же это далеко от утончённых интересов Коврина), поэтому интеллектуал Коврин придумывает легенду о монахе, а потом и видит его. Вот только безумие Коврина не сделало его умнее и талантливее, что признаёт он сам. Во время отдыха и лечения у Песоцкого и его дочери, когда те заботились о нём, а он их в ответ сживал со свету, Коврин читает то, что написал за время своего вдохновенного безумия и, очевидно, видя чушь написанного, рвёт бумаги.

  Заключительный же штрих, перечёркивающий иллюзии Коврина и читателей, это короткое письмо Тани в конце, звучащее как приговор, заключающееся в простой мысли, если суммировать, "я полюбила вас, думала что вы гений, а вы оказались простом сумасшедшим", лучше и не скажешь. После прочтения у Коврина случается приступ на фоне переживаний и крушения всех иллюзий о собственной необыкновенности, и умирая, он видит, конечно же, монаха, который шепчет ему о его гениальности и месте в истории. И снова защитный механизм. Но последние слова его, та, кого он зовёт на помощь, это Таня, а не чёрный монах или непонятная женщина, с которой он сошёлся, та Таня, которая его по-настоящему любила, и видит он в последние моменты то настоящее и живое, что в жизни его было.

  4 понравилось

  60