Рецензия на книгу

• 

  IvanRudkevich

  25 февраля 2026

  Слякоть.

  Семь пунктов о том, почему на эту поделку не стоит тратить время.

  1. Перевод.
  Александр Шебалин - как переводчик - конечно, плодовит, волка ноги кормят, но качество его переводов весьма невысока: он много врёт, путает слова, путает смыслы, и выдает свое никому не нужное мнение за творчество. Достаточно сказать, что от "переводов" Шебалина сильно пострадал Джо Аберкромби, которого на русском языке читать невыносимо.

  2. Ребекка Ф. Куанг.
  Она чрезмерно плодовита, а опыт Кинга показывает, что чем писатель больше пишет, тем меньше ценности в его писанине. Куанг - обычный пример такого подхода. И какой бы "звездой" она не казалась в глазах зуммером, в моем восприятии - она среднего качества беллетрист, отвечающий всем требованиям современности: она труслива, скучна и чрезмерно болтлива.

  3. Вторичность.
  Роман "Йеллоуфейс" вторичен по сюжету. Безнадежно вторичен. История о том, как один писатель выдает чужое произведение за свое - это настолько избито, что, дочитав до Но Афина на меня не смотрит. Крупно, с силой моргая, она хмурит брови. По лицу текут слезы. Одна ее рука тянется к горлу, другая колошматит меня. Губы приоткрываются, и наружу вытесняется глухой, тошнотный хрип. Она давится. включилось недоумение, а дальше - Я опускаю трубку. Вокруг все плывет. Я протягиваю руку и трясу Афину за плечо: реакции никакой. Широко раскрытые глаза глядят неподвижно и страшно; мне невыносимо на них смотреть. я начал хихикать. Внимание: двигателем сюжета служат блины, которыми подавилась Афина.
  Это настолько нелепо, настолько абсурдно, настолько глупо сделано, что становится неловко за читателя: неужели эту чушь можно воспринимать серьезно? Да, оказывается, можно... Я закрыл книгу и отложил ее на пару недель.

  Читаем дальше.

  Мой твит набирает по тридцать тысяч лайков в день — самое пристальное внимание, которого я когда-либо удостаивалась в Twitter, в том числе от литературных светил и медийных личностей (все с синими галочками).

  Вот она, линия сгиба.
  Давайте честно, вам нравится выдуманная реальность? Правила привычного мира нарушаются ради дешевого эффекта: это как будто в какой-нибудь Сызрани на переходе перед девушкой в китайском пуховике и вязаной шапке остановится BMW и водитель с безупречной улыбкой попросит номерок телефона.
  Сказочно? Скорее - глупо. И да, я считаю ту книгу глупой.

  Читаем дальше.
  Поначалу это просто забава. Упражнение в написании. Я не столько переписываю рукопись, сколько проверяю, удастся ли мне заполнить пробелы; достаточно ли у меня технических навыков для оттенения, тонкой доводки и экстраполяции, пока картина не сделается полной. Я думаю поиграть лишь с одной из глав посередке — той, в которой особенно много незавершенных сцен и по которой можно было бы вывести результат только при полном, глубинном знании текста и автора.
  В реальном мире это называется "кража чужой интеллектуальной собственности", но в мире Куанг - это всего лишь "забава".
  Забавно, что у самой героини - Джун - никаких сомнений нет: Как только я приступила, мне показалось, что это самая очевидная вещь на свете, которую мне нужно завершить, доведя историю Афины до ума.
  Ну... ради Афины можно было бы, например, сказать, что эту книгу написала не Джун, а на обложку поставить два имени? Да? Да.
  Три недели спустя редактор HarperCollins выносит мою книгу на комиссию по приобретениям — собрание, на котором все «важные шишки» усаживаются за стол и решают, покупать книгу или нет.
  Никакой Афины нет, не друзья, а так, блины вместе поели, никакого стыда, никакой совести - книга, оказывается, не Афины, а Джун.
  Читатели, берите пример с героини: не украла чужую книгу, а "ради забавы немного поработала над рукописью", а рукопись выдала за свою.
  Отлично.

  Плагиат — выход достаточно простой; способ, которым вы жульничаете, когда сами не умеете ткать узор из слов. Однако то, что делала я, давалось отнюдь не легко. Я действительно переписала изрядную часть книги. Ранние наброски Афины хаотичны, местами откровенно сырые; всюду разбросаны незаконченные предложения. Местами я даже не могла понять, к чему она клонит в том или ином абзаце, поэтому полностью его перекраивала. Это не означает, что я просто взяла картину и выдала ее за свою собственную. Мне достался эскиз с неровными мазками цветов тут и там, и я его закончила в соответствии со стилем оригинала. Как если бы, скажем, Микеланджело оставил незавершенными огромные куски Сикстинской капеллы. А потом пришлось вмешаться Рафаэлю и доделать все остальное.
  НИЧЕГО СЕБЕ!
  Оправдание, оправдание, работающего не: я нашла рукопись, и вместо того, что бы оставить ее в покое, я решила использовать чужой текст, выдав его за свой, но воровство давалось мне нелегко: рукопись оказалась сырая, местами Джун даже не смогла понять, к чему клонит Афина (видимо, Джун разучилась читать!), а сравнение Афины с Микеланджло, а Джун с Рафаэлем - это просто отвратительно.
  НО!

  Я забредаю вглубь кабинета, в подпитии не соображая, что это неприлично. В каретке еще торчит лист бумаги, на котором всего одно слово: «КОНЕЦ». А рядом с машинкой стопка страниц толщиной в ладонь.
  Рядом со мной материализуется Афина, в каждой руке держа по стакану.
  — О, это мой проект по Первой мировой. Наконец-то закончила.
  Проект о Первой мировой войне оказался, ух ты, законченным.
  Куанг делает то, что делать не нужно: она выдает бред за творчество, а собственную невнимательность за стиль.

  Единственное, что у нее проскальзывало в последние два года, — это что она готовит роман, имеющий отношение к военной истории двадцатого века и что для нее это «большой художественный вызов».
  Два года человек - вместо написания полноценной книги тратит время на "Ранние наброски", которые оказались "хаотичны, местами откровенно сырые; всюду разбросаны незаконченные предложения"... Куанг выдает по роману в год: с 2019 по 2020 года она выпустила трилогию про опиумную войну, а дальше - свободное плавание. Но даже если Афина не настолько талантлива как Джун, в чем сложность?
  А в том, что Афина должна быть такой - два года она работает над эскизом, выдавая его за законченный проект, что бы Джун на ее фоне смогла оправдаться в воровстве.

  Читаем дальше.
  К следующей среде книга занимает третье место в списке бестселлеров New York Times.
  Так какую же книгу написала Афина? Набор слов, который после редактуры Джун превратился в бестселлер, что говорит о том, что Афина бездарна, а Джун с любым бредом справится на ура, превращая мусор в доход? Но если Джун действительно обладала талантом, книга выглядела бы интереснее и точно умнее. А так - ничего выдающегося, совсем ничего, средняя беллетристика для домохозяек и читательниц livelib"а.
  А ой.

  В 2012 году Диккер выпустил роман "Правда о деле Гарри Квеберта", где тема ворованной рукописи становится важной частью сюжета (пока его не перебивает Твин Пикс), или биографическая книга Ли Израэль "Сможете ли вы простить меня?", или фильм "Слова" того же 2012 года.

  4. Диалоги.
  Диалоги тут такие же как и везде: не Шоу, не Сартр, не Эдвард Олби, а вполне романные:
  — Кэндис, ну пожалуйста. Послушай. Может, мы все же сможем что-то придумать, договориться…
  Она спесиво фыркает:
  — Ну уж извини. Подкупом ты из этого дела не выпутаешься.направляет объектив прямо на меня. — Сколько, по-твоему, — тянет она слова, — заслуживает Афина?
  Я заслоняю руками лицо.
  — Кэндис, прекрати.
  — Ну а сколько, по-твоему, заслуживает миссис Лю?
  Обычные сериальные диалоги, потому что - никогда не устану это говорить - любая современная книга должна быть написана так, что бы по щелчку пальца превратиться в сценарий фильма.
  И - это правило - диалоги максимально обезличены и автором и переводчиком.
  Потому что читатель - как всегда - думать не должен.

  5. Джун.
  Наступило время счастливого меньшинства.
  Азиаткалесбиянкааутистка в инвалидном кресле - вот пример для подражания. Герой - мужчина со своими мужскими проблемами никому не интересен, время азиатчины с их азиатскими проблемами, ведь с ними себя соизмерять так просто, правда? Не правда.
  Меня не трогает ни ситуация с героиней, не история не потому, что проблемы писательницы Джун меня не волнуют, а потому что сама книга отдает фальшью.
  Героиня мне не интересна, потому что она не делает ничего уникального или интересного: она существует в условном мире романа, что-то делает в этом мире, и не нарушает правила. У Джун даже аллергии нет, ничего нет. Джун тотально неинтересная, за ней скучно наблюдать и читать эту книгу скучно.

  6. Твиттер.
  В твиттере кто-то не прав.
  О, боже.

  Социальные сети как двигатель сюжета отлично показаны в фильме "Взломать блогеров", где Ивангай, Саша Спилберг, и все они прочие.
  Твиттер не влияет, не решает, не давит и не существует.
  По крайней мере здесь и теперь.
  То есть - давайте откровенно - сам факт того, что героиня страдает из-за Твиттера, что Твиттер решает - это настолько дешево, что даже говорить не хочется.

  7. Финал.
  Я прокручиваю страницу вниз от анонсации к комментам.
  Им не понять.
  Трудно представить себе поражение более тотальное, более опустошительное. И тут мой разум совершает нечто забавное. (Пойти украсть еще одну рукопись?)
  В отчаяние я не впадаю.
  Правда изменчива и обоюдоостра.
  Я создам и продам историю о том, как прессинг издательств-глобалистов сделал невозможным успех как белых, так и небелых авторов. Аахахаххаахаха! Серьезно? Ты украла рукопись у мертвой подруги, тебя разоблачили, и вместо того, что бы закрыть свой Твиттер навсегда, ты делаешь вид, что все в порядке, потому что виновато издательство?
  Я начинаю планировать шаги.
  Черновик будет непричесанным, но это ничего — у нас все дело взъерошенное.
  И тогда, со временем, моя линия вновь восторжествует.

  Вывод? Воруй, лги и притворяйся, а когда тебя схватят за руку - ори на всех углах, что ты - азиатка, и мир белых тебя притесняет, потому что Твиттер решает.

  Резюмирую.
  Это - худшее, что я читал в 2026 году и какой бы еще мусор мне не предлагали, ничего хуже этой графомании точно не будет!
  Героиня - скучна и неинтересна, сюжет - ужасен до отвращения, писательница - такое себе.
  И мне плевать на азиатов, их положение к США, и так далее, потому что книга сама по себе - на полноценного, адекватного и серьезного читателя не рассчитана, она рассчитана на девочек 25-28 лет, у которых предел читательских возможностей - что-то невразумительное, вроде Качур и ей подобных.

  И последнее.
  Я знаю, что первый перевод вызвал скандал и книгу переделали, но переводчиком все равно остался Шибалин, так что - мусор как был мусором, так мусором и остался.

  Хватит.

  9 понравилось

  0

  137