Отзывы о книге Лавр
VsevolodBocharov20 февраля 2026Пластмассовая Русь
Роман «Лавр», несмотря на некоторые интересные мысли, не работает именно как история. Но, при этом, он своеобразно и интересно описывает то, как ученый-историк анализирует материал прошлого, и то, как бывает сложно не привнести настоящее в исследование прошлого. Пример похожего, но более реалистичного, а не стилизованного под исследуемую историю, повествования можно найти в романе Сартра «Тошнота», в котором главный герой изучает поездку маркиза де Рольбона в Российскую Империю.
Первые страницы книги, посвященные жизни Арсения и Христофора, притворяются обычным романом-историей с малыми вкраплениями исторических дополнений от автора. Но с появлением в романе Устины начинает прорываться безвременность происходящего. Причем проявляется она нарочито провокационно с пластиковой бутылки, проступающей из-под снега. Безусловно, автор сделал это намеренно, ведь иные моменты, где упоминается нечто несвойственное времени, – проговариваются словами персонажей(«Возвращайся в Завеличье, где на будущей Комсомольской площади стоит монастырь Иоанна Предтечи» – говорит юродивый Фома). Персонажи, раскрывающие эту безвременность, тоже выбраны не просто так: все они в той или иной степени юродивые– Фома, Амброджо, сам Арсений.
Стилизация речи, которая используется очень выборочно, конечно, создает особую атмосферу при чтении произведения, но постоянное исчезновение этой стилизации сразу выбивает из повествования (в отличие от франко-русского языка любого произведения русской классики, где использование двух языков зависит от многих факторов и не исчезает просто так). Причины подобного вполне ясны – люди испугаются читать такую книгу. Может быть, не стоило и вовсе заниматься этой стилизацией, а лучше было бы написать хороший исторический роман (не без ошибок, как и любой из исторических романов, но захватывающий)?
При этом в романе очень скудные описания пейзажа и архитектуры. Часто она дается устами самого главного героя, что должно бы усилить иллюзию присутствия нас в истории конкретного человека. Но этому мешает то, что все это соседствует с авторскими описаниями периода, прерывающими сюжет. Например, «Берестяные грамоты дитя читало вслух. В Средневековье вообще читали преимущественно вслух, на худой конец просто шевелили губами. Наиболее понравившиеся записи складывались Арсением в особую корзину». В предложенном отрывке авторская историческая справка разрывает повествование напрямую, автор даже не прикрывает себя скобками. Что, видимо, не мешает нашему вживанию в историю, в отличие от подробных описаний местности.
Самыми интересными и хоть сколь-либо подробными частями романа являются житие Христофора и Арсения в Слободке и пребывание Устина во Пскове. Эти истории имеют своих главных героев, интересных второстепенных персонажей, собственный сюжет и даже его некое завершение. Самыми слабыми, как будто ускоренными, частями романа являются этапы путешествий Арсения и Устина – приключение врача от Рукиной Слободки до Пскова, и приключение юродивого от Пскова до Святой Земли. Города и села, заваленные больными, из первой истории, крутые горы, бушующее море и европейские и аравийские разбойники из второй истории, не устрашают. Главным героям не хочется сопереживать, вероятно, из-за сильного присутствия автора в повествовании, что делает историю фальшивой. Однако, частые обращения к читателю присущи были и Тургеневу. Не буду скрывать, они тоже выбивают из повествования, но такие риторические приемы у Тургенева компенсируются ярким описанием происходящего – как внешнего (пейзаж, архитектура, внешность), так и внутреннего (чувства и мысли героев) миров.
Два эпизода из советской и итальянской "современности" явно соответствуют двум главным героям книги –Арсению и Амброджо. Эпизоды слабо связаны с происходящим в XV веке, но, наверное, они должны подтвердить отсутствие конца света, которого ждали многие в русских княжествах в 1492 году.
Из интереса к тому, почему на Руси ждут конца света и будет ли он вообще, Амброджо отправился во Псков, после чего вместе с Устином отправился к Иерусалиму. Провидец Амброджо, видевший будущее на многие столетия вперед, тем не менее был убит в самом конце этого пути. Вероятно, его убийство нужно было для нового перерождения Арсения в Амвросия – Арсений, как и в случае с Устиной, продлевает своей жизнью жизнь оборвавшуюся.
Только снова обретши себя, Арсений становится Лавром. Он как бы возрождается, практически избавленный от долга перед Устиной и Амброджо (что подтверждается полным отсутствием упоминания обоих имен, в то время, когда Арсений является Лавром). Теперь ему предстоит переиграть эпизод из начала своей жизни, когда он, потакая эгоизму и скрывая свой грех, потерял и любимую женщину и новорожденное дитя. Он открыто признает чужого ребенка во чреве девицы своим, чего не смог сделать со своим собственным ребенком во чреве любимой. Предсказуемый, но приятный финал произведения.
Тем не менее, роман в целом остается обычной постмодернистской игрой со временем, такой же, как у Пелевина в книге «Чапаев и Пустота». Но если там путешествие в пространстве и времени оправдывается измененным сознанием персонажей, то здесь оно оправдывается идеями о безвременности и бесконечном повторении, которые проповедуются в романе. Со всех сторон торчит автор и инструменты, которыми он препарирует историю и вершит судьбы героев, с чем тоже было интересно познакомиться, но, на мой взгляд, в романе Водолазкина эта игра с прошлым художественно оформлена слабо.
Содержит спойлеры
5 понравилось274
Комментарии 0
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Комментариев пока нет,
ваш может стать первым