Рецензия на книгу

• 

  laonov

  19 февраля 2026 г.

  Шум сердца (рецензия Исповедь)

  Сегодня ночью, я впервые молился, как японец.
  В романе Мисимы, юноша, молился в храме о благополучии деревни, о хорошем улове в море, и здоровье мамы… и в конце, робко: милые боги, если можно.. помогите мне встретить красивую девушку, хорошего нрава.
  И в этот миг, в храм ласково ворвался ветер и зашелестела травка.
  Я молился как настоящий японец.. за одним исключением: молился о самой прекрасной женщине на земле — московском смуглом ангеле, с которым расстался.

  В какой-то момент, я стал карандашиком, нежно исправлять в романе имя главного героя, на своё, а имя чудесной смуглой японочки — на имя московской красавицы.
  Получилось удивительное впечатление, словно Мисима написал роман обо мне и смуглом ангеле!
  «До встречи со смуглым ангелом (тут имя московской красавицы), невзрачная и бедная жизнь Саши была вполне спокойной, затем всё изменилось..»
  Или вот:

  
  Саша и смуглый ангел стояли друг против друга, их разделял костёр.. Саша сделал лёгкое движение вправо,
  московская красавица тотчас подалась влево.. Между ними пылал костёр… Девушка робко поцеловала Сашу.

  Ах.. как это чудесно читать, в разлуке с тобой, мой смуглый ангел.
  Помнишь, как я дышал тобой? Буквально, а не как бывает у болтливых романтиков и большинства мужчин?
  Я ведь задыхаюсь без тебя — буквально. Я мог в кафе, или во время прогулки в парке, или когда ты спишь.. взять твою милую ладошку и приложить к своему лицу, словно кислородную маску… какая прикреплена на лицо лётчика в истребителе, несущегося где-то в сиреневых полях стратосферы.
  На нас порой странно смотрели друзья и прохожие: как я буквально дышу тобой… а значит — живу.

  Так и с романом Мисимы вышло. Там словно бы атмосфера нашей с тобой любви, которой я не надышался. Тобой.. я не надышался.
  Ночью, в постели… я то и дело, прикладывал к лицу — раскрытый томик Мисимы, словно кислородную маску, словно.. твою смуглую, милую ладошку.
  Мой кот Барсик, думал, что я так играюсь с ним, ибо кошки любят вот так же прятаться под «пирамидками» газет и журналов.
  Он крался в постели ко мне и Мисиме.. и замирал, нежно пропадал своей чеширской мордочкой в романе, и мы, все трое — Мисима, Барсик и я… дышали тобой, о неземная моя.

  Мне кажется.. в прошлой жизни я был японцем. Как и ты, любимая. Тебя ведь с детства называли  — японочкой.
  Может потому нас так тянет друг к другу?
  Не просто же так, мне в детстве приснилась японская легенда, о которой я только сейчас узнал, из романа Мисимы, что это легенда и что она — есть?
  Мисима пишет, что на острове Ви-сю, существовала легенда, о поцелуе ангела, о дыхании ангела и женской груди.
  Женская грудь похожа на Фудзияму на заре: сосок — это багровое солнце, нежно встающее над горой: хочется молиться, не то горе, не то солнцу..

  Да, на острове было древнее предание, что двое влюблённых, будут избранными, т.е. отмеченными небесной любовью, если парень, ещё до плотских ласк, нежно подует на обнажённую грудь девушки, на её сосок, и если их любовь — божественна, то сосок девушки, нежно набухнет и затвердеет, как почка на дереве по весне, и прорвётся ласковым сиреневым светом: из соска девушки, пробьётся расцветшая веточка сирени, всего на несколько мгновений… и мужчина поцелует эту веточку, расцветшую из груди девушки, словно бы поцелует её тайные сны, её обнажённое сердце.
  Многие мужчины боялись дуть на грудь девушек... боялись, что их любовь - простая, земная. Им было страшно увидеть грустную и разочарованную улыбку девушек, над ними.
  Разве Мисима не романтик? Только японец мог придумать такую чудесную легенду.

  Но… как эта легенда могла мне приснится ещё в детстве?
  Помнишь ли ты, мой смуглый ангел, как я нежно дул на твою грудь и как ты нежно цвела под моим дыханием, и твоя улыбка, дрогнула, словно веточка сирени на ветру?
  Даже чуточку жалко.. что эту легенду, не сочинял Мисима, и её совсем нет в романе: я её только что выдумал.. вспоминая твои поцелуи, мой смуглый ангел.

  Этот роман, Мисима написал после своей поездки в Грецию.
  Именно солнечная красота Эллады, помогла ему справиться с болью одиночества и ненавистью к себе: в этом романе, словно бы светится ницшеанская любовь к жизни, лишённая трагедии.
  Как я понимаю, Мисима вдохновился историей о Дафнисе и Хлое, написанной почти во времена Христа: пасторальная идиллия о двух юных влюблённых.

  Что я помнил из этого древнего романа? Что юные влюблённые были так невинны и нежны, что спали друг с другом, обнажёнными, и у них не было секса, словно бы нежные взгляды и дыхание и улыбки — заменяли им секс.
  Разве это не чудесно и не похоже на рай?

  О мой смуглый ангел.. если бы в мире просияла эта пасторальная нежность любви!
  В мире не было бы разбитых сердец и ада любви.
  Представляешь? Я бы приходил к тебе, по четвергам, с букетом лилий.
  Мне открывал бы твоё возлюбленный. Я дарил бы ему чудесную бутылочку бренди.. и поцелуй в щёчку.

  Ты улыбалась бы мне, и твоя улыбка, словно Беатриче, взяв меня за руку, уводила бы мимо ада — в рай: в твою спальню.
  Мы раздевались бы и ложились в постель. Мы бы просто лежали вместе, нежно обнявшись, как дети. И всё.
  Я бы просто дышал тобой… в этом не было бы и тени греха. Нам бы на небесах улыбались ангелы, ангелы, быть может, выпивали бы в этот миг с твоим возлюбленным, на кухне.

  Странная штука, жизнь. Мои рецензии, давно уже превратились в нежные письма к тебе.
  Многие читатели не понимают наверно, что происходит. Так ведь общаются в аду: я задыхаюсь без тебя, плачу.. и тут, появляется Мисима, или Тургенев, Набоков… и говорят: Саша.. что передать московскому смуглому ангелу?
  И я.. пишу в аду письмо. Нежность пишу, и тебе её передаёт — Мисима, или Толстой, Тургенев. Тебя целует Тургенев или Мисима, иногда даже — оба, и говорят: это от Саши, послание… А вы и правда, неземной красоты.
  А читатели рецензии, словно удивлённые и прекрасные ангелы, стоят рядом с нами, в свете нашей любви, и пожимают яркими плечиками крыльев..

  Наверно, я приучаюсь быть барабашкой.. влюблённым: как в моих рецензиях странных, то веточка сакуры, то строчка Мисимы, качнувшись во тьме, как бы шепчут: я люблю тебя, смуглый ангел..
  Так и после смерти моей, я как бы продолжу писать свои странные рецензии, но уже у тебя дома: пропадёт ли твой белый носочек, или томик Мисимы, сдвинется на столике.. или, во сне, сквозь сон, ты нежно улыбнёшься, знай: это я думаю о тебе и робко касаюсь тебя — поцелуем: целую крылом..

  Мисима написал удивительно нежный роман, отличающийся от его трагических романов, полных хтонической психологии полов.
  Всё нежно и светло.. как цветущая веточка сакуры, как ночной прибой, покрывающий людские думы.
  В романе есть такая строчка: «воображение юноши было бедным, и потому любовные страдания обходили его стороной.»
  Это о том, как юноша ждал девушку на тайном свидании, и.. ласково задремал.
  В романе, красота природы, самые волны пенные, это словно ангелы, которые оберегают влюблённых и жителей островка.
  Какой то райский островок, похожий на счастливый сон человечества.

  В нём даже такое кошмарное зло — как изнасилование девушки, оборачивается милой улыбкой: один юноша, не очень умный и добрый, но возжелавший девушку, подстерёг её ночью и повалил на траву, и.. в самый ответственный момент, его в ягодицу укусила оса! И ещё раз, укусила, другая!
  Всё закончилось хорошо, и он даже помог девушке донести вёдра с водой: она сдерживала улыбку.
  Но вы только задумайтесь, какой это райский символ: насильника.. самого, — насилуют, во время секса — сама природы, пусть и в виде насекомого: чем не ангел, усатый-полосатый? О, эти милые тигрята воздуха!

  Роман о любви двух юных созданий: Синдзи и Хацуэ.
  Синдзи, из бедной семьи, он живёт в хлипкой хибарке, на берегу моря, вместе с младшим братиком и мамой: он рыбак.
  А Хацуэ — ныряльщица в море, она из относительно богатой семьи.
  Вечный мотив Ромео и Джульетты: запрет встречаться..
  Но любовь, как Христос после Воскресения, не замечает преград и морали людей, и словно бы проходит сквозь стены.

  Тронуло до глубины души, это вечное и.. милое чувство собственничества — влюблённых.
  Хотя, конечно, нужно придумать другое слово: ещё толком не знакомые друг с другом, они уже безумно ревнуют друг друга: рыбак Синдзи — ревнует Хацуэ к богатенькому рыбаку, за которого её сватают.
  А Хацуэ стала вдруг печальна, как тёмная тучка, когда узнала, что на остров должна приехать девушка, которая с детства знает Синдзи и спрашивала о нём родителей: она учится в университете.

  Словно что-то в сердце влюблённых — нежно срослось, ещё до знакомства и даже до рождения.. что было вместе, ещё когда было сакурой, травкой, или шумом прибоя, не важно, и это чувство единства, ощущает как крайнюю степень насилия и даже смерти, ощущение, что возлюбленный — может принадлежат другому, или другой.
  Всё равно, что вы вдруг проснулись бы утром и увидели.. кафкианский кошмар: ваше сердце пересадили вон тому мужлану, ваши губы отдали вон тому старику, ваши руки и мечты — несёт в пакетике какой-то странный и ухмыляющийся человек.
  Я думаю… я чуточку расшифровал, ад настоящей ревности: этот как бы внутреннее кровотечение метампсихоза, замкнутого внахлёст одной разорванной судьбы и сердца: это не просто банальная ревность.. зуд эгоизма и собственничества.

  В этом смысле мне безумно понравилась маленькая лунная тропка в романе, которая уводит читателя, пусть и нежно, от трагического.
  Это та самая подруга детства Синдзи.
  Она считает себя некрасивой. И даже чуточку — уродом. Факт: если мы не нравимся любимому.. наша судьба и жизнь — становятся чудовищами и уродами.

  А тут, девушка не раз слышала краешком уха, разговоры отца с друзьями, что дочка у него некрасивая и это его вина.
  Девушка и правда, одинока. Кто то ныряет на глубину, за осьминогами.. а сердце девушки, считающей себя — уродом, нырнула поглубже, нежели в пучину моря: в поэзию и учёбу.

  Безумно понравилась внутренняя рифма в романе, когда влюблённые тайно встречались в заброшенном доме, где во время войны были стрельбы, и на их голову легла тень птицы..
  И через 80 стр. романа, та самая одинокая и «некрасивая» девушка, отплывая на остров, загадала желание: если вон та птица взлетит выше того дома на берегу, значит в моей жизни что то изменится. Боже.. пусть в моей жизни что то изменится..

  Не тень ли этой птицы легла на влюблённых?
  Сегодня, в рецензии у одной милой девушки я встретил мысль, которая мне близка: если в романе нет трагедии, мне больно.. словно страдаю я, а не персонажи.
  Трагедия и правда, сгущает атмосферу души, жизни, до некой проникновенной тайны бытия: словно в трагедии, душа и мир, рифмуются более трепетно, чем в счастье.

  Не раз казалось, во время чтения, что красота природы — это как бы крылья и душа главных героев, и даже.. их тело. Тело — как бы разлитое в красоте. Я бы назвал это.. японским причастием.
  Моё сердце улыбнулось (а были бы крылья, улыбнулись бы и они), когда я прочитал, как первый поцелуй на берегу моря, напомнил Синдзе — траву морскую, травку (нежное прозвище моего смуглого ангела).

  А потом волны напомнили её груди..
  А позже,, когда он тосковал на берегу о Хацуэ, то горько-солёный вкус ночного воздуха, напомнил ему о губах любимой.
  Как? Как мне было не замечтаться о смуглом ангеле и не приложить раскрытый томик Мисимы, к лицу, словно кислородную маску: воздух Японии милой! Воздух.. которым дышит смуглый ангел!

  Как.. как мне было, в тоске по смуглому ангелу, не отправиться к холодильнику, и.. молитвенно встав на колени, открыть, словно яркое крыло — дверцу холодильника, и, взяв с полочки Хилак форте, и капнув на тыльную сторону ладони, пару капель, словно это дорогой и запретный наркотик, нежно.. слизнуть эти блаженные, кисленькие капельки?
  О мой смуглый ангел.. ты ведь знаешь, о чём я думал в этот миг? Ты смутилась? И холодильник, смутился.. и Барсик, которому я протянул яркую капельку на ладошке.. словно бы протянул ему твою нежность, твой милый вкус.

  Закрываю глаза, прикладываю томик Мисимы к лицу.
  Проносятся милые образы, словно облетающая на вечернем ветру, сакура: она и он на берегу.. он целует её робко, и фонарик её, тихо падает в травку.
  Ах… я дышу, дышу этим образом, как дышал когда то тобой, мой смуглый ангел.
  А вот ещё образ: парень и девушка, на первом свидании… голые, в заброшенном доме. Но они — ангелы.
  Парень делает вид, что спит, а девушка промокла и разделась у костра.
  Ангелы…

  Если не ошибаюсь, в оригинальной истории о Дафнис и Хлое, «разлучница» нежно и по женски, искушала Дафниса: иди ко мне, будь со мной.. ты ведь не хочешь делать больно Хлое? Когда девушка теряет девственность, ей больно и идёт кровь.
  Ты же любишь её? Ты не хочешь, что бы у неё шла кровь?
  Дафнис не хотел причинять боль любимой..
  Очаровательное искушение, правда?

  Но катарсис я испытал на другом моменте.
  Когда Синдзи и Хацуэ, ночью возвращались со своего тайного свидания (ах, их ждали потому письма-лунатики, тайные, ибо им запрещали встречаться! Мне иногда кажется.. что подлинная любовь и религия, настоящая, трепетно похожи друг на друга тем, когда они — под запретом и гонимы, иначе и любовь и религия — «жиреют» и опошляются), они спускались по ступенькам старого маяка, в совершенной темноте.. и в этот миг, когда Синдзи, лишь нежно подумал о Хацуэ, вся деревня просияла, как бы небесным светом, словно это мысли его о любимой, просияли и осветили деревню.
  Просто в деревне починили сломанный трансформатор.

  А я вспомнил.. как в разлуке со смуглым ангелом, я иногда выхожу на улицу, вечером. Подхожу к фонарю.. читаю ему стихи, о самой красивой женщине на земле, о московском смуглом ангеле, и фонарь — зажигается, от силы моей любви.
  Это не чудо. Ну.. почти, не чудо. Просто я выгадываю время так, когда вечером зажигают фонари.
  Иногда, я даже выгадываю до нескольких секунд, и в этот миг, прочтя стих, я обнимаю фонарь и нежно целую его.. и фонарь — зажигается!

  О, мой смуглый ангел.. я не шутил, когда писал, что Мисима написал этот роман о нас.
  Если вы встретите в синих сумерках улицы, странного паренька, обнимающегося и целующегося с фонарём, или читающего ему стихи, не думайте, что это наркоман или алкоголик, и не спешите вызывать наряд полиции.
  Быть может.. это просто влюблённый, с разбитым сердцем, который томится по смуглому ангелу.
  Читаешь ли ты меня, смуглый ангел? Я не знаю. Ангелы нас читают. Мисима.. нас читает, на небесах, и улыбается твоей неземной красоте..
  どのような美しいモスクワの女の子。 エンジェル、23階にあります。.

  53 понравилось

  888