Рецензия на книгу

• 

  likasladkovskaya

  17 февраля 2026

  
  
  Глазами особо обчитавшихся школьников дело выглядит так: сумасшедший Толстой абъюзил несчастную жену, которая родила ему 13 детей, лишил ее авторских прав, а детей пустил по миру, отдав Ясную Поляну крестьянам. И они с этими глазами часто приходят ко мне с вопросом, почему вообще русская литература так беспощадна, что мы изучаем произведения каких-то деспотов.
  В глазах хранителей традиций над непротивленцем Толстым измывалась то ли сумасшедшая, то ли продуманно-манипулятивная жена, которую он не мог сдать в психиатрическую больницу из лучших христианских чувств ("да прилепится жена к мужу своему"), а еще то ли сумасшедший, то ли желающий прославиться на чужих дневниках Чертков с точно сумасшедшей женой и болезными детьми, что довело гения мысли до решения помереть на станции (конечно, по традициям школьной литературы, богом забытой, на деле же настолько нежданно помянутой, что туда приехали вся чтущая себя приличной пресса, полицаи, преподобный Варсанофий, 9 родственников (включая жену инкогнито), разумеется, со слугами и все ощущающие себя причастными к просвещенной мысли, охочие до духовных зрелищ мимокрокодилы.
  Книга П. Басинского хороша тем, что разрушает стереотипы о том, как надо рождаться, жениться, воспитывать детей и умирать, если тебе случилось быть великим писателем. Автор сопоставляет дневники, переписку Л.Н. Толстого, Софьи Андреевны, их детей и знакомых, восстанавливает разговоры в меру дотошно, не ради внушения объемом, а ради восстановления справедливости и, как говорится, делает образ объемным (прости Господи!).
  И все это для того, чтобы современный читатель, которого больше заботит не чужая судьба и правда, а самоидентификация, имидж - феминистки, феминиста (кто-то в комментариях обязательно скажет, что таких не существует), чадолюбивого христианина, современного интеллектуала широких взглядов - на время отвлекся от Я-позиции и попытался понять Толстого (не как глыбу на полке), а Толстого в духовном поиске, ошибающегося, грешного, молодого и старого, озабоченного "девками" и озабоченного чистотой брачной жизни, охотника и вегетарианца...
  Рай не метафора, а семейный проект Толстого, где каждому были отведены роли уже тогда, когда не было еще ни невесты на примете, ни уверенности, что он вообще когда-либо женится. Рай – это точка опоры и для Толстого, и для Басинского.
  Исследование, являющееся академическим и даже душеспасительным, в то же время читается как захватывающий детектив, где начальная дата – 23 сентября 1862 года (женитьба на Сонечке), конечная – 7 ноября 1910 года.
  Как и герой «Анны Карениной» Константин Левин, Толстой показывает невесте свой дневник, где вся правда про «гон оленя», про венерические болезни, про любовь к крестьянке и прижитого сына. Открыв дверцу в тайники души, Толстой уже не мог закрыть ее никогда.
  
  …всё то нечистое, что я узнала и прочла в прошлых дневниках Льва Николаевича, никогда не изгладилось из моего сердца и осталось страданием на всю жизнь»
  

  Софья Андреевна признавалась, что никогда она не постигнет полностью мужа, не сможет разделить его духовные поиски и духовное отчаянье, ей остается только заботиться, спасать тело физическое, растить детей, потому что именно в служении она видела свое предназначение:
  

  
  Но в этом и было мое призвание, моя судьба, мое назначение. Иначе и лучше говоря: это была воля Божья.
  

  Тем временем Лев Николаевич переживал преображение, за которым не поспевали его близкие:
  

  
  Он, идеализировавший семейную жизнь, с любовью описавший барскую жизнь в трех романах и создавший свою, подобную же обстановку, вдруг начал ее жестоко порицать и клеймить; он, готовивший своих сыновей к гимназии и университету по существующей тогда программе, начал клеймить современную науку; он, ездивший за советами к доктору Захарьину и выписывавший докторов к жене и детям из Москвы, начал отрицать медицину; он, страстный охотник, медвежатник, борзятник и стрелок по дичи, начал называть охоту „гонянием собак“; он, пятнадцать лет копивший деньги и скупавший в Самаре дешевые башкирские земли, стал называть собственность преступлением и деньги развратом; и, наконец, он, отдавший всю жизнь изящной литературе, стал раскаиваться в своей деятельности
  Были в их супружестве бесконечные письма (по 2 в день в разлуке), охота на сокровенное в дневниках, попытка суицида Софьи Андреевны и боязнь ружей и веревок Льва Николаевича, обиды и недопонимание:
  
  Вам кажется, что я сам по себе, а писанье мое само по себе. Писанье же мое есть весь я. В жизни я не мог выразить своих взглядов вполне, в жизни я делаю уступку необходимости сожития в семье; я живу и отрицаю в душе всю эту жизнь, и эту-то не мою жизнь вы считаете моей жизнью, а мою жизнь, выраженную в писании, вы считаете словами, не имеющими реальности.
  Лев Николаевич был по-библейски силен и плодовит. Он считал, что секс должен быть только оплодотворяющим, женщина – кормящей, а семья – огромной. Все его дети стали талантливыми, интересными, несколько сложными людьми. Сейчас насчитывается более 350 потомков Толстых.Однако Толстой хотел видеть в жене не только самку, родящую и кормящую детей, он хотел видеть в ней подругу, понимающую его даже тогда, когда он отверг православие, когда бежал из дома, когда принимал «темных» людей.
  Софья Андреевна признавалась, что она та "темная толпа", которую ведет Лев Николаевич к свету и которая не может в полной мере увидеть этот слепящий свет. Софья Андреевна признавалась, что не выносит его прежней добрачной нечистой жизни:
  
  Мне кажется, что я когда-нибудь себя хвачу от ревности. «Влюблен, как никогда!» И просто баба, толстая, белая, ужасно. Я с таким удовольствием смотрела на кинжал, ружья. Один удар – легко. Пока нет ребенка. И она тут, в нескольких шагах… Он целует меня, а я думаю «не в первый раз увлекаться ему»… Если б я могла и его убить, а потом создать нового, точно такого же, я и то сделала бы с удовольствием…
   Софья Андреевна признавалась, что дети растаскивают последние деньги, которых так мало было после смерти мужа. Софья Андреевна не единожды угрожала мужу самоубийством и даже причиняла себе вред. Софья Андреевна изгоняла «разлучника» Черткова, подглядывающего в дневник через плечо и пытающегося «спасти» Толстого от «сумасшедшей» жены и 9 детей в придачу. Софья Андреевна осознавала, что мучит и своего гениального мужа, который плодовит во всем, но не готов управлять земным раем, и сама страдала от себя и своих ужасных поступков, которые все более отдаляли ее от мужа, а его делали холодным, библейски жестоким в своей справедливости.
  П. Басинский очень человечно просит не выносить вердикт:
  
  Не может быть виновен человек, который не способен управлять собой, сам же это прекрасно понимает и сам страдает от этого.
  

  По итогу их 48-летнего брака С. А. писала в мемуарах:
  

  
  Помню, когда я болела и ничего не хотела есть, Лев Николаевич принес мне два чудесных яблока. Я вынула семечки из этих яблок и посадила их в горшки с землей, чтобы выросли яблоки и напоминали мне о его любви
  

  Не обходит вниманием П. Басинский духовную эволюцию Толстого. Семейный Рай - это система координат, в которой существовал Лев Николаевич, из которой он черпал познание Бога и себя:
  

  
  Бог есть то неограниченное Всё, чего человек сознает себя ограниченной частью. Истинно существует только Бог. Человек есть проявление Его в веществе, времени и пространстве. Чем больше проявление Бога в человеке (жизнь) соединяется с проявлениями (жизнями) других существ, тем больше он существует. <…> Бог не есть любовь, но чем больше любви, тем больше человек проявляет Бога, тем больше истинно существует
  
  Толстой считал самым важным и осознанным событием в жизни человека смерть. На втором месте – брак. Исходя из этих точек отсчета разматывает клубок в обе стороны П. Басинский. От станции Астапово к сватовству, от первого разговора с невестой до нежелания допустить жену к смертному одру. Пройти из точки А в точку Б прямым путем недостаточно. Необходимо пройти всеми тропками, стежками, даже теми, которые Лев Николаевич узнавал только во сне. Тогда поймешь, что жизнь не измеряется ярлыками «абъюз», «патриархал», «святой», «деспот», «гению можно все», «все женщины дуры». И даже психиатрическими диагнозами. Духовный путь не виден врачам, только - врачевателям.
  
  

  Содержит спойлерыОткрыть

  10 понравилось

  65