Рецензия на книгу

• 

  ikazman15 февраля 2026 г.

  Роман Персиваля Эверетта получил Пулитцера. Он получил все премии. Все литературные обозреватели включили его в итоги года. И я прочитал его. И знаете что? И знаете что? Это не Марк Твен – даже не его тень. Это тень тени, которая пытается продать чувство вины целевой аудитории.

  В общем, книга. «Джеймс».

  Это переосмысление «Приключений Гекльберри Финна». Марка Твена. Вы знаете Марка Твена. Американский юмор. Пароходы. Расизм. Вот это все.

  Но это не история Гека. Это история Джима. Беглого раба Джима. И вот что сделал Эверетт – и это в теории очень умно, дьявольски умно, хотя вы, скорее всего, и не оцените – он дал Джиму голос.

  В книге Джим умеет читать, писать, во сне ведет философские беседы с Вольтером и Локком. Но вот в чем фокус. Или соль. С рабами он говорит на литературном английском - использует слова вроде «ирония» и «гипотенуза». Но стоит появиться белому человеку, и Джим переключается. Надевает маску: «Да, масса, нет, масса, я ничаво не знаю, масса».

  Понимаете, что делает Эверетт? Это хулиганство. Перфоманс. А я люблю хулиганство. Я люблю, когда разбивают окна. Я люблю, когда опрокидывают статуи. Я люблю, когда берут классику и рисуют ей усы. Ладно, с окнами я, пожалуй, погорячился. Тем не менее.

  И каков же результат? Скорее утомительный, чем дерзкий.

  Это тяжелая работа. Тяжелая. Вы читаете и слышите запах. Это запах пота. Автор потеет. Тужится. Вы слышите звук. Это не смех. Это скрип.

  Скрип.

  Скрип.

  Так крутятся шестеренки. Эверетт думает: «Сейчас я деконструирую Марка Твена». Скрип. «Сейчас сделаю важное социальное заявление».

  Но от человека, который вступил в диалог с Марком Твеном, ждешь легкости, укола шпагой. А Эверетт расхаживает по тексту с кувалдой и выносит открытые двери.

  Здесь нет юмора. Нет, он предполагается, декларируется: «ВНИМАНИЕ, СЕЙЧАС БУДЕТ СМЕШНО». Но смешно не становится. Зато много морализаторства. Это проповедь. Это тяжеловесная проповедь. «Приключения Гекльберри Финна» дышат, у романа есть легкие. А «Джеймс» задыхается под собственным весом.

  И дежавю. Боже, это бесконечное дежавю. Сцена меняется, декорации меняются, а динамики нет. Это как слушать заезженную пластинку: одна и та же музыкальная фраза. «Посмотрите, как белые глупы и жестоки». Мы поняли. «Посмотрите, как они отвратительны, настоящие животные». Мы поняли, Персиваль. «Посмотрите, как…» - божечки, смени пластинку.

  А персонажи?

  Джеймс. Джим. Он человек-функция, ходячий концепт, напыщенное высказывание на тему угнетения. Вы не можете сопереживать концепции или плакать над декларацией. Ну, конечно, можете, но скорее – нет. «Привет, я Джеймс, символизирую угнетенный интеллектуальный потенциал». Очень приятно, Джеймс. А где душа? Ах да, зачем она персонажу, который нужен, чтобы проиллюстрировать позицию.

  И все остальные тоже - не люди, а иллюстрации. Это книга о возвращении голоса, в которой никто не разговаривает как живой человек. Парадокс? Нет. Просто плохо написано.

  Сравнение с Твеном несправедливо? Конечно. Если это деконструкция - она слишком прямая, как рельс. Если трагедия - то мелкая, как лужа. Если сатира – то несмешная.

  Страницы не летят. Они ползут. О, Персиваль Эверетт, зачем ты это сделал?

  А он сделал это, потому что может.

  8

  70