Рецензия на книгу

• 

  Ms_Lili

  15 февраля 2026

  Чага, ерши, адмирал Чичагин

  «Чагинск» не начинается как тру-крайм. Скорее наоборот, почти половину книги кажется, что это просто странная экспозиция: трое — писатель Виктор, фотограф Хазин и танцор ансамбля "Курень большака" Роман — приезжают в провинциальный Чагинск по работе, много пьют, вкусно кушают, шатаются по городу, разговаривают, попадают в абсурдные ситуации. Всё выглядит разболтанным, как будто текст не собирается никуда двигаться. И только во второй половине постепенно проступает линия исчезновения двух мальчиков, и тогда становится ясно, что это всё-таки расследование. Но расследование в духе «Москва — Петушки», а не в духе Шерлока Холмса.

  Причём и здесь нет привычной детективной конструкции. Формально героев трое, но Хазин в какой-то момент отваливается от общего движения. Заинтересованный костяк это всегда Виктор и Роман. Их странный, неустойчивый дуэт и становится центром этого горе-расследования. Иногда к ним примыкает Кристина, иногда мент Фёдор, но в сущности всё держится на двоих. Они не столько ищут истину, сколько блуждают вокруг неё, разговаривая, споря, запивая пивом и водкой, возвращаясь к одним и тем же точкам.

  В этом блуждании много шизы. Два странных мужика находят себе в компанию третьего, потом снова сжимаются до пары. Сцена с таксидермистом Сарычевым — чистый сюрреализм: поездка в машине превращается в эпизод, где реальность начинает плыть. Всё время кажется, что ещё один человек может войти в их орбиту и изменить динамику, но структура текста словно удерживает неустойчивое равновесие.

  Отдельный слой создаёт Виктор со своими локфиками. Он постоянно тренируется их писать, и поэтому его речь то и дело превращается в поток вывернутых, почти безумных формулировок. Возникает ощущение текста внутри текста, как будто поверх основной истории всё время проступает ещё одна, лихорадочная, написанная при температуре 39. Это не просто стилистическая игра, а способ расшатать реальность изнутри.

  Бабка Снаткина — усилитель хаоса. С каждым её появлением градус безумия возрастает. И при этом она пугающе узнаваема — как будто жила в каком-то соседнем дворе, в моем детстве, в моей памяти. Не конкретный человек, а архетип. Её крик замыкает книгу, не гротеск, а разрыв ткани текста. Потусторонний, на пределе человеческого.

  Читать тяжело, особенно если не любишь «Москва — Петушки» и вообще такую форму распадающейся речи и блуждающего сюжета. Но в «Чагинске» есть своя магия. Она не в игре и не в постмодернистской дистанции. Приёмы постмодерна здесь есть — размытость, внутренняя текстуальность, ироничные сдвиги. Но самого постмодернистского равнодушия, к счастью, нет.

  Это становится окончательно понятно в момент смерти Кристины. В этот момент исчезает ощущение литературной игры. Веркин оказывается абсолютно серьёзен. Под всей шизофренической оболочкой, под локфиками, под абсурдом и пьянством скрыта жёсткая, настоящая трагедия. И она не обесценивается стилем.

  В итоге «Чагинск» — странная, неровная, трудная книга. Почти детектив, но без детективной логики. Почти дорожный роман, но без цели. Почти шиза, но с твёрдым нравственным центром. Она читается с усилием, местами с сопротивлением, но остаётся с тобой. И, пожалуй, всё-таки скорее мне понравилась, чем нет.

  54 понравилось

  2

  636