Рецензия на книгу

• 

  Lieutenant_Hofmiller11 февраля 2026 г.

  Memento mori

  В поисках художественной книги о блокаде натолкнулся на рекомендацию прочесть повесть Вадима Шефнера "Сестра печали".
  
  Шефнер — советский и российский писатель из Петербурга/Ленинграда, заставший и Российскую империю, и СССР, и современную Россию. Его дед, генерал-лейтенант по флоту А. К. Шефнер, был первостроителем Владивостока. Именем деда названы улицы во Владивостоке и Находке, мыс в заливе Находка.
  
  Повесть Шефнера хоть и художественная, но, конечно, в её основе личные впечатления автора о войне. Детали биографии Шефнера распределены между тремя друзьями-детдомовцами, жителями "изразцово-плиточной комнаты":  страсть к поэзии и детское прозвище достались Володе, невидящий глаз  и белый билет — Косте, опыт работы кочегаром по обжигу фарфора  и служба в батальоне аэродромного обслуживания — главному герою Толе.
  
  Собственно, описания блокады в книге мало. Большая часть событий происходит в 1940 году. Однако это в полной мере блокадная книга. Ужас того времени передаётся читателю через его постзнание: читая про Ленинград 40-го — начала 41-го годов, он, в отличие от героев, знает, что произойдёт дальше. В 2026 году чтение "Сестры печали" вновь и вновь наталкивает на мысль о том, как хрупок мир, как мелки мы, отдельные люди, в нём и как молот мировой истории может внезапно выдернуть человека из "коробки" бытия и начать вбивать его как гвоздь в казарму, в товарный вагон, в траншею.
  
  Что будет там, за поворотом, в будущем? Человеку хочется верить, что дальше будет лучше. А потом он — в позиции бога по отношению к героям со своим постзнанием — читает следующее:
  
  
  
  
  
  

  
  — Ну, ребята, за Новый год! Чтоб ничего такого, чтоб всё хорошо было в сорок первом! — Кондуктор оглянулся по сторонам, сделал несколько изрядных глотков, отёр горлышко рукой. Бутылка пошла по второму кругу.
  Первый человек, которого мы встретили в Новом году, это трёхцветная счастьеприносящая кошка.Вывод напрашивается сам собой: наступивший новый одна тысяча девятьсот сорок первый год обещает быть счастливым.

  И вот пришло большое горе, война, и человека как щепку увлёк водоворот мировых событий. Спрятаться, сбежать? Человек, не случайно появившийся на Земле, никуда не бежит, участвует в жизни и делает, что должно, а там будет, как будет:
  
  

  
  Говорю вам: война — сестра печали, и многие из вас не вернутся под сень кровли своей. Но идите. Ибо кто, кроме вас, оградит землю эту.

  Герои повести именно так и рассуждают: кроме них никто не оградит эту землю. Они хозяева земли, они деятельные субъекты госстроительства. И им прилагать усилия к выправлению ситуации.
  
  

  
  Меня воспитало государство, и я должен за него стоять. Родителей у нас нет, всем на нас наплевать было, мы без государства бы с голоду под забором подохли, а государство нас выручило. И мы, детдомовские, должны на всякое дело идти в первую очередь. Другие — как там хотят, а мы должны в первую очередь.

  Вновь, как и во многих советских книгах (да так и было в жизни) на первый план выступает общее дело. И долг советского гражданина — отдать себя во имя Родины. Да, это результат сработавшей государственной пропаганды. Но это была пропаганда, имевшая в своей основе здравое зерно. И люди, «обработанные» ею, именно что принимали её здравую основу, соглашались с ней, отмечая при этом все имевшиеся перекосы. Потому в техникуме, где учится главный герой, не любят чрезмерного активиста Бормаковского. Потому весь техникум собирается на похоронах погибшего в советско-финскую войну товарища, проигнорировав «рекомендацию» директора не делать этого.
  
  Примечательно, что в повести не описаны какие-то геройские поступки ни Толика "Чухны", ни его друга Кости, ни Лёли. Все они просто делают то, что должны делать, и делают на совесть.  Преобладание в стране именно таких людей и помогло стране выиграть войну. Гитлера победил хороший человек.
  

  3

  15