Рецензия на книгу

• 

  Moonzuk

  10 февраля 2026

  "...и хлеба стали выдавать на целый день крошечный кусочек, размером не больше двух спичечных коробков."

  На этом вот углу совсем ещё недавно стоял небольшой двухэтажный дом. Фугасная бомба попала в соседнее высокое здание, а маленький домик снесло воздушной волной, и он превратился в груду кирпичей, железа и деревянных обломков.
  — Смотри, — говорит Галя Вовке, — ведь разбиты самые обыкновенные мирные дома. И возле нас так же: в госпиталь попал, в детскую консультацию, в булочную и овощную лавку…А как ты думаешь, такой блокады, как ленинградская, никогда раньше не было?
  — Конечно, не было. В старину тоже бывали города в осаде, но ведь с самолётов тогда не бомбили, самолётов не было, из тяжёлых орудий тоже тогда не стреляли.

  Вера Евгеньевна Карасева сама пережила блокаду и это определяет искренность её рассказов, которые складываются в книгу о маленьких ленинградцах - жителях одного дома, о первой, самой тяжелой блокадной зиме. Книга написана для детей. И автор очень умело соблюдает баланс между горькой жестокостью военной правды и острой восприимчивостью души её читателя. Она серьёзно и честно говорит с ним об очень важных вещах, которые помогли выжить в блокаду и победить в войне. В первую очередь это внимание к тем, кто живет рядом, забота о них, помощь, готовность поделиться последним. Об этом рассказы "Про Любочку и её маму" и "Новогодний подарок". Будни блокадной жизни и рано наступающая "взрослость", понимание своей ответственности за жизнь тех, кто рядом с тобой, но слабее тебя (рассказы "Кирюшка" и "Осколок").
  Прочитайте эту книгу сами. А главное - пусть прочитают её ваши дети.

  
  В магазине было холодно и очень темно, только на прилавке у продавщицы мигала коптилка. Продавщица отпускала хлеб.
  У прилавка с одной стороны тянулась очередь. Люди подходили, протягивали карточки и получали кусочек хлеба, маленький, но тяжёлый и влажный, потому что муки в нём было совсем мало, а больше воды и хлопкового жмыха, который ленинградцы называли «дурандой».
  А у другой стороны прилавка кучкой столпились дети. Даже при слабом свете коптилки было видно, какие у них худые, измождённые лица. Шубки не облегали ребят, а висели на них, как на палочках. Головы их поверх шапок были закутаны тёплыми платками и шарфами. Ноги — в бурках и валенках, и только на руках не было варежек: руки были заняты делом.
  Как только у продавщицы, разрезавшей буханку, падала на прилавок хлебная крошка, чей-нибудь тоненький озябший палец торопливо, но деликатно скользил по прилавку, поддевал крошку и бережно нёс её в рот.
  Два пальца на прилавке не встречались: ребята соблюдали очередь.
  Продавщица не бранилась, не покрикивала на детей, не говорила: «Не мешайте работать! Уйдите!». Она молча делала своё дело: отпускала людям их блокадный паёк. Люди брали хлеб и отходили.
  А кучка ленинградских ребят тихо стояла у другой стороны прилавка, и каждый терпеливо ждал своей крошки.

  11 понравилось

  0

  275