Рецензия на книгу

• 

  Vary_

  8 февраля 2026

  "Тошно и горько», но талантливо и правдиво.

  Потихохоньку да помалехоньку, долистала я странички книжицы расчудесненькой, с персонажами «душевными» и «милыми», а что на пороки автор решил обратить внимание, так то нас и не касаемо, наше дело читать, ручки складывать умилительно, воздыхать о горюшке горьком и радоваться, что мы не помещики в именьице, а свою копеечку зарабатываем. Посему скучать нам некогда. А коли решимся, презрев интернетные развлечения, тучками да водочкой залюбоваться да в уныньице впасть тягостное, то можно открыть Михаила Евграфовича, и он живо от пустословия и празднословия вылечит. Ибо для него то сущая безделица – показать мир в красочках буреньких, но слогом описать все медовеньким и ласковым, да так, что тебя будто обушком по головушке.

  Со школьных лет я была уверена, что не люблю Салтыкова-Щедрина. Да, взрослой я немного пересмотрела взгляд и на рассказы, и на «Историю одного города», но общее впечатление, как настроение у одного из героев писателя «тошно и горько». «Господа Головлевы» переломили ситуацию. Книга шикарная. Притом она прекрасна как описанием персонажей, так и языком, а еще основной мыслью, которую доносит автор. Однако это нисколько не уменьшает того факта, что некоторые эпизоды читать «тошно и горько».

  Итак, перед нами семья Головлевых. Впрочем, семья ли? Можно ли назвать семьей людей, настолько далёких друг от друга. Скорее всего, перед нами именье Головлево и его жители.
  Начинается книга еще при крепостном праве, а далее автор показывает, как изменилась жизнь помещиков после его отмены. Хотя не уверена, что без отмены деградация бы была не столь стремительна.

  Герои.
  Арина Петровна – барыня предприимчивая, но холодная и властная.
  Владимир Михайлович Головлев - «человек легкомысленный и пьяненький»
  Степка-Балбес. По сути, одинокий человек, который пытался заслужить внимание других, играя роль шута.
  Павел Головлев - «человек, лишенный поступков»
  Порфирий Владимирович Головлёв. Он же Иудушка-кровопийца. Думаю, здесь можно ограничиться только именем.
  Две внучки: Любинька и Аннинька.
  Два внука: Володька и Петя.

  Делайте ставки, господа, сколько Головлевых добредут до финала, учитывая общую тень вырожденчества, которой окутывает это семейство Салтыков-Щедрин?

  Мне очень понравилось, как автор описал каждого героя. У него нет ни одного плохого, просто потому что он плохой. В то же время, у него абсолютно на современный манер показано, как детские травмы влияют на характер, но т.к писал Щедрин до того, как это стало популярным, герои по этому поводу не вздыхают каждую минуту и не занимаются самоанализом.
  Мы понимаем, что причины не только в том, что Арина Петровна была строга и холодна, и не в том, что у многих есть склонность к алкоголизму, и не в том, что люди просто изнывали от ничегонеделания. Ни один из этих пунктов нельзя считать главным. Они важны все.
  Однако, если про всех героев получается читать довольно спокойно, то Иудушка – это просто шедевр. Он такой идеальный фарисей, что я не могла раздражаться из-за героя, т.к в особенно яркие моменты просто восхищалась автором.
  Это, действительно, один из лучших отрицательных героев, и просто лучший фарисей в литературе.

  Когда он провожал своего сына на каторгу и ласково рассуждал: «Как Бог для тебя милостив. И погода хорошая», - слова терялись. Он негодяй, но он такой идеальный негодяй, что им нельзя не восхищаться. Героем, а не человеком, конечно.
  Вот пара штрихов, которые характеризуют Иудушку:

  
  «Порфирий Владимирыч при этом вступлении зеленеет от злости. Перед этим он только что начал очень сложное вычисление – на какую сумму он может продать в год молока, ежели все коровы в окру́ге примрут, а у него одного, с Божьею помощью, не только останутся невредимы, но даже будут давать молока против прежнего вдвое».

  Прекрасное же времяпрепровождение!

  
  «Иудушка стоял на молитве. Он был набожен и каждый день охотно посвящал молитве несколько часов. Но он молился не потому, что любил Бога и надеялся посредством молитвы войти в общение с ним, а потому, что боялся черта и надеялся, что Бог избавит его от лукавого».

  А уж глава про роды – это просто лебединая песня Иудушки. Здесь он показал себя просто во всей красе.
  Для меня это глава вообще лучшая в книге. В ней настолько ярко сплелась ирония, сатира, идеальное описание подлости. А еще в ней (и не только) С-Щ показал себя непревзойденным b>мастером эвфемизмов.
  Это просто мастер-класс, как описать абсолютно безнравственное прилично:

  
  «Так, например, у папеньки Петра Иваныча, дряхлого семидесятилетнего старика, тоже «сударка» была и тоже оказалась вдруг с прибылью, и нужно было, по высшим соображениям, эту прибыль от старика утаить».
  «Была и еще политическая беременность: с сестрицей Варварой Михайловной дело случилось. Муж у нее в поход под турка уехал, а она возьми да и не остерегись!»
  Прошла Святая; на Фоминой начались спектакли, и Аннинька узнала, что на место сестры уже выписана из Казани девица Налимова, актриса неважная, но зато совершенно беспрепятственная в смысле телодвижений.
  Что же касается до юниц, то и они, в мере своей специальности, содействуют возрождению семьи, то есть удачно выходят замуж, и затем обнаруживают столько такта в распоряжении своими амурами, что без труда завоевывают видные места

  И вот это улыбнуло:

  
  «Ставила она клистиры и старому барину Владимиру Михайлычу, и старой барыне Арине Петровне, и молодым барчукам всем до единого – и сохранила об этом самые благодарные воспоминания».

  Казалось бы о клистерах речь, а здесь сразу все: и характеристика героини, и высмеивание.

  Много моментов в романе по-настоящему трагических, но тяжелей всего мне было читать последнюю главу про внучек. Если финалы других историй принимаешь все ж с пониманием, что иначе быть не могло, то здесь почему-то очень хотелось, чтобы все ж было иначе. Вопреки тому, что после первого письма финал был предопределен.
  Интересно также, что Салтыков-Щедрин всю книгу посмеивался с религиозности Иудушки, в общем-то описывал свободные нравы, но в конце прописал высоконравственную мораль. И мы поняли, что и «сокровище» все ж беречь надобно, и религия (когда наконец задевает душу, а не просто идет из уст), может что-то изменить:

  
  «И только теперь, когда Аннинька разбудила в нем сознание «умертвий», он понял впервые, что в этом сказании идет речь о какой-то неслыханной неправде, совершившей кровавый суд над Истиной».

  Автор очень образно запараллелил неправду над Христом, о котором читали в Великий четверг с неправдой Иудушки. Всю его жизнь иначе, чем «кровавым судом над Истиной» назвать нельзя. И «кровавый» здесь даже не эпитет.
  Однако, мог ли он быть иным? В этом доме, в этой семье?

  
  «Головлево – это сама смерть, злобная, пустоутробная; это смерть, вечно подстерегающая новую жертву. Двое дядей тут умерли; двое двоюродных братьев здесь получили «особенно тяжкие» раны, последствием которых была смерть; наконец, и Любинька… Хоть и кажется, что она умерла где-то в Кречетове «по своим делам», но начало «особенно тяжких» ран несомненно положено здесь, в Головлеве. Все смерти, все отравы, все язвы…»
  

  Это очень сильное произведение. Рада, что все-таки до него добралась.

  29 понравилось

  0

  394