Рецензия на книгу

• 

  Al-Be

  30 января 2026

  «Чёрный-чёрный дом» — роман не о мистике и даже не о памяти.

  У многих из нас детство начиналось одинаково:

  «В чёрном-чёрном городе стоял чёрный-чёрный дом…»

  Такие страшилки рассказывали шёпотом, чтобы мурашки бежали быстрее, а воображение дорисовывало то, чего на самом деле никто не видел. Уже в самом названии чувствуется этот ритм — почти заклинание. Кажется, переводчик сознательно усиливает эту ассоциацию, акцентируя повтор «чёрный-чёрный», словно приглашая читателя вернуться в пространство первобытного, детского страха.

  И именно туда книга сначала и ведёт.

  Но довольно быстро становится понятно: перед нами не хоррор и не мистическая история в чистом виде. Это психологический роман, маскирующийся под готику.

  Сюжет разворачивается вокруг Мэгги, которая приезжает на отдалённый остров, убеждённая, что в прошлой жизни была человеком, погибшим здесь при трагических обстоятельствах. Формально — почти история о реинкарнации. По сути — исследование памяти, травмы и той странной силы, с которой прошлое иногда требует быть услышанным.

  Главный вопрос книги вовсе не в том, была ли регрессия настоящей.

  Главный вопрос — почему психике иногда жизненно необходимо в неё поверить.

  Джонстон аккуратно ведёт читателя по границе двух объяснений. С одной стороны — готическая версия: земля помнит, море помнит, чужая жизнь может отозваться внутри тебя. С другой — психологическая: мозг создаёт истории, чтобы защититься от боли, придать хаосу форму и хоть какую-то логику.

  И чем дальше продвигается роман, тем яснее становится: поездка Мэгги — это не попытка доказать мистику. Это попытка добраться до источника внутреннего напряжения, закрыть незавершённую эмоциональную петлю.

  Иногда человеку проще поверить, что он несёт карму прошлой жизни, чем признать — боль принадлежит настоящему.

  В этом смысле «чёрный дом» — не столько здание, сколько состояние. Место, где хранятся вытесненные воспоминания.

  Однако при всей глубине замысла книга производит неоднозначное впечатление.

  Роман ощутимо затянут. Его вполне можно было бы сократить почти наполовину — и он стал бы значительно динамичнее, не потеряв смысла. Джонстон много и подробно погружает читателя во внутренние монологи героини, возвращается к одним и тем же переживаниям, повторяет эмоциональные акценты.

  Глубина рассуждений — безусловный плюс.

  Но их многословность временами замедляет текст настолько, что напряжение рассеивается.

  Возникает ощущение, будто идёшь через густой туман: атмосфера есть, направление понятно, но шаги даются медленно.

  Тем не менее у этого есть и художественное оправдание. Роман словно заставляет прожить то же состояние зацикленности, в котором находится героиня. Читателю становится немного душно — потому что душно ей самой.

  Форма здесь отражает содержание.

  И всё же именно из-за этой вязкости книга может «не зацепить». В ней больше размышления, чем действия; больше внутреннего движения, чем внешнего сюжета. Это тот тип прозы, который либо гипнотизирует, либо утомляет — середины почти не остаётся.

  Но если смотреть глубже, «Чёрный-чёрный дом» — роман не о мистике и даже не о памяти.

  Он о том, что чужая травма иногда становится нашей собственной.

  Что боль может передаваться — через семьи, истории, молчание.

  Что прошлое не исчезает, пока не названо.

  И ещё — о смелости повернуться лицом к тому, от чего легче было бы убежать.

  Мэгги приезжает на остров не потому, что обязана отработать карму.

  Она приезжает, потому что её психика требует правды — даже если эта правда разрушительна.

  В конечном счёте роман оставляет после себя не страх, а тихое, тревожное послевкусие. Как после детской страшилки, которую уже давно не рассказывают вслух — но которую почему-то всё ещё помнишь.

  И, возможно, именно в этом его сила.
  
  

  8 понравилось

  0

  117