Рецензия на книгу
Письма в Древний Китай
Герберт Розендорфер
nastena03104 декабря 2015 г.Достаточно нестандартная история про попаданца. Китайский мандарин из 10 века изобретает «машину времени» и, желая узнать, как будут жить потомки, перемещается на 1000 лет вперед. Но, допустив ошибку в расчетах, попадает не в Китай, а в Германию, таким образом он становится попаданцем «в квадрате».
Чем же отличается эта история от множества других? Тем что приключенческой ее назвать все же невозможно. Но это ни в коем случае не является минусом. Эта история хороша абсолютно другим. Свежим взглядом на современную цивилизацию (хоть книга и написана 30 лет назад, в масштабах истории это сущие мелочи), философскими рассуждениями на разные темы и легким юмором.
Пожалуй, самыми интересными лично для меня рассуждениями стали мысли главного героя о взаимоотношениях Европы и Америки
Впрочем, говорит господин Ши-ми, остались они не в том смысле, что решили обратно переселиться в Старый свет. Они оставили лишь своих посланников, уполномоченных и купцов, «колонизировав» его на новый лад, так что теперь уже Старый свет оказался придатком могучего государства А Мэй-ка. Все произошло так быстро, что никто, как говорится, и оглянуться не успел. Каждому думающему человеку в стране Ба Вай, да и в других странах, говорит господин Ши-ми, это ясно без всяких объяснений... Другое дело, что мало кто любит признаваться в своем зависимом положении, и жители Старого света возмещают утрату независимости тем, что мнят себя более высокородными и лелеют свои традиции.
Это – поведение обедневшего аристократа, вынужденного отдавать дочь замуж за разбогатевшего простолюдина, чтобы не умереть с голоду. В лицо он разговаривает с ним как с равным, но стоит тому выйти, как прежняя спесь тотчас вылезает наружу. А бедный богач достаточно наивен, чтобы восхищаться потускневшим блеском древней родословной, хотя проку в ней не больше, чем в пустой ореховой скорлупе.России и Америки
Вот и получилось: оба государства, А Мэ-ка и Ло Си-яо, теперь противостоят друг другу, вооруженные до зубов. И каждое радо было бы хоть сейчас напасть на другое, да боится, потому что доподлинно не знает силы противника. Так они и стоят друг против друга, эти два великана, скрежеща зубами, время от времени осторожно обмениваясь пинками и ничего вокруг себя не видя, потому что, если хоть на миг отвести взгляд, противник не преминет огреть тебя по лбу. Причем огреть по лбу – еще слабо сказано, ибо оружие у большеносых гораздо опаснее.оценка некоторых политических систем
Однако в лице нынешних царств А Мэй-ка и Ло Си-яо столкнулись не две оспаривающие престол династии, не две различные религии, а два прямо противоположных учения о благе подданных, что, если я правильно понял, для правителей поименованных царств означает и совершенно определенный способ пополнения государственной казны. Так, учение, принятое в стране А Мэй-ка, гласит, что следует позволить каждому заниматься, чем он хочет, даже глупцу. Тогда, мол, преуспеют наиболее способные, подобно тому, как самый сильный поросенок добывает себе лучшее место у материнского соска. Правительство же наблюдает за этим всеобщим состязанием, награждая и даже чествуя лучших. Сами же лучшие, польщенные этой честью и благодарные государству за поддержку и защиту, платят ему налоги – пусть не слишком охотно, но все же в сознании того, что именно государству обязаны своим благополучием.
Когда господин Ши-ми изложил мне это учение, я был изумлен.«Разве такое государство, – спросил я, – не выродится неминуемо в царство лавочников и толстосумов? И не окажется ли, что решающее слово во всех делах будет принадлежать торговцам?» – «Так оно и случилось, – подтвердил господин Ши-ми. – Именно торговцам принадлежит решающее слово в стране А Мэй-ка, и к ним относятся там с гораздо большим почтением, чем ко всем мандаринам и философам». – «Но что же в этом хорошего?» – пытался узнать я. В ответ господин Ши-ми только пожал плечами.
Другое же учение, принятое в стране Ло Си-яо, предполагает (и в этом с ним, по моему мнению, вполне можно согласиться), что народ, а именно низшие сословия, слишком невежественен, чтобы понимать, в чем состоит его благо. Поэтому все за всех решает государство, предписывая каждому, что и как он должен делать, и никто не смеет заниматься, чем хочет. А для этого нужна, конечно, целая армия чиновников, ибо то, что совершается как бы само собой, когда людям позволено поступать по своему усмотрению, здесь требует постоянного надзора. Это все равно что пытаться повернуть вспять реки, создав для этого особое министерство. «Но ведь тогда, – вновь изумился я, – там половина населения должна состоять из чиновников, надзирающих за второй половиной?» – «Так оно и есть, – подтвердил господин Ши-ми». – «И налогов, вносимых этими вторыми, – продолжал я, – как раз хватает, чтобы выплачивать этим чиновникам жалованье?» – «Это почти так, – сообщил господин Ши-ми, – хотя имеются сведения, что в стране Ло Си-яо производится и какой-то избыток. Возможно, им удалось несколько усовершенствовать свое государство, так что на трех работников приходится теперь только два чиновника. Хотя и теперь они, если сравнить с государством А Мэй-ка, живут очень бедно». – «И такое обилие чиновников, – заключиля, – наверняка означает расцвет подкупов и лихоимства?» – «Именно так», – согласился господин Ши-ми.оценка выборов
– Но может ли при такой системе, – продолжал я, – верховным мандарином стать человек действительно достойный и способный?
– В виде исключения, пожалуй, да, – отвечал мне господин Ши-ми, – но обычно при такой системе, которую они называют (перевожу дословно) «народовластием», успеха добиваются лишь кандидаты, обладающие двумя качествами: верой в значительность своей особы и отсутствием определенной точки зрения по каким бы то ни было вопросам. Потому что без первого, – пояснил господин Ши-ми, – без веры в собственную значительность и важность ни один человек не смог бы так долго убеждать в этом других, а без второго, то есть без полнейшей расплывчатости суждений, он неизбежно прибился бы к существующему в данный момент большинству.
– Мне это тоже ясно, – согласился я, – но не значит ли это, что верховные мандарины обычно глупцы и обманщики? Ибо лишь глупец способен долго считать себя значительной и важной особой. Думающий же человек сомневается во всем, и в первую очередь – в самом себе. А тот, у кого нет определенной точки зрения, всегда вынужден лгать – или я неправ?
– Ваши слова, – сказал мне господин Ши-ми, – содержат очень суровую оценку верховных мандаринов, но нельзя не признать, что оценка эта справедлива.и системы образования
Главная беда, от которой страдает школа и вообще вся система образования большеносых, сказал господин начальник, заключается не в лености, неповиновении и неспособности учеников, а в том, что школы подчиняются нескольким мандаринам во главе с министром, которые хоть и трудятся не покладая рук над сочинением все новых правил и предписаний, однако не имеют ни о школе, ни вообще об обучении ни малейшего представления. Поэтому учителя занимаются главным образом тем, что более или менее открыто лавируют между неспособностью учеников и нелепыми предписаниями министерства.31215